Песня черного ангела

Теперь смотрите, — Анна приложила линейку к обоим крестам и указала на ее окончание. — Видите?

— Вижу. Здесь находится заброшенный коттедж.

— Я знаю, что его называли генеральским, и знаю почему.

— Хотите сказать, что Линчевская убегала из коттеджа?

— А разве это не очевидно?

— Следуя вашей логике, похоже на правду.

— Теперь сосредоточьтесь. Самое главное. Когда Каратанова и Линчевская садились в лодку Брезгина, Каратанова была в куртке, а Линчевская — без нее.

— О чем это говорит?

— О том, что остаток ночи девушки были вместе. У Каратановой было время, чтобы отдать свою куртку. Но если теперь нам известно, что Линчевская в ту ночь побывала в генеральском коттедже, — Анна кивнула на план, — значит, Каратанова тоже была там.

— Черт знает что… Но ведь Линчевская бежала одна?

— Значит, Каратанова сбежать не смогла. Не исключено, что на тот момент она была уже мертва.

— Бежать и сбежать — две разные вещи.

Как будто согласившись, Анна спросила:

— Что может заставить юную девушку бежать ночью через парк?

— Страх! Ужас и страх! Ее или смертельно напугали, или она видела нечто ужасное!

— Ну, вы нагородили…

— Считаете, что я не права? — спросила Анна.

— И вот вам последнее… Найденная на пляже туфля не принадлежала Каратановой. — Анна положила на стол фотографию, и сверху лупу. — Можете убедиться. Здесь четко обозначен тридцать седьмой размер. У Каратановой был тридцать девятый.

— По-вашему, что это значит?

— Туфлю кто-то подбросил.

— Неужели не ясно? Вы притворяетесь?

Клейменов пожал плечами:

— Вовсе не притворяюсь. Начали — договаривайте.

— Туфлю подбросили для того, чтобы направить следствие по ложному направлению. И, возможно, это сделал сам Куприянов.

— Да, вы же сами себе противоречите!

— Представьте себе ситуацию, когда приличный человек, следователь, не можете посадить настоящего убийцу. Тогда, чтобы не сажать невиновного, в деле появляется разбухшая в море, многострадальная туфля Каратановой, и вместе с ней спасительная версия о самоубийстве. Что скажете?

— У меня есть опасения, что в вас говорит писатель, а не полицейский. Слишком уж наворочено.

Свернув план и отложив его в сторону, Анна отступила назад:

— Помните наш первый разговор? Вы еще сказали, что Придивный тихое место.

— А вы ответили, что именно в таких городках вершатся самые ужасные преступления, — сказал Николай. — Как выяснилось, вы были правы — историю творит зло.

— Как в детективном романе. Там то же самое: зло — двигатель сюжета.