Песня черного ангела

— Нужна помощь психолога, — заметила Анна.

— Психолог тут не поможет. Старуха пятнадцать лет с этим живет. Помрет скоро, успокоится. К дочери своей отправится. На дальние острова…

В свой номер Анна возвратилась бегом. Отыскала среди документов снимок туфли Каратановой и с пристрастием рассмотрела через лупу, купленную в киоске «Роспечать».

На ней был указан тридцать седьмой размер, и значит, она не принадлежала Каратановой. Значит, ее подбросили. Но зачем? На этот вопрос ответа пока не было. Требовался надежный, вменяемый человек, который подтвердил бы размер обуви Каратановой. Мать была не в счет, она больной человек. Ни одно ее слово на веру не принималось, тем более не могло служить доказательством.

Первым на память пришел Степан Третьяков, но его кандидатуру Анна забраковала. Во‐первых: много ли мужчины знают об обуви? Во‐вторых, никто не мог поручиться, что он не выкинет ее из дома за очередные расспросы. Тем не менее этот вариант был запасным.

Оставалась только учительница Агния Львовна, о которой упоминала мать Каратановой. По словам того же Третьякова, Агния Львовна присутствовала на конкурсе красоты и потом на пляже у пирса. Был шанс, что она расскажет что-нибудь новое.

Найдя в справочнике телефон придивинской средней школы, Анна позвонила в учительскую и пригласила к аппарату Агнию Львовну.

В трубке прозвучал молодой, кокетливый голос:

— Меня зовут Анна. Хочу с вами встретиться, поговорить.

— На предмет чего? — спросила Агния Львовна.

Вопрос подсказал ответ, и Анна сообразила, что еще не время выкладывать карты:

— На предмет русского языка.

— Вы насчет репетиторства? Ну, хорошо, приходите.

— Я буду в школе до пяти. Потом ухожу.

— Через полчаса буду у вас.

В школу она приехала на такси, и Агния Львовна, моложавая сорокалетняя женщина, встретила ее словами:

— Что есть, то есть, — усевшись напротив, Анна сообщила: — Я вас обманула.

— В чем? — не поняла Агния Львовна.

— Насчет репетиторства.

— Тогда зачем вы пришли? — Кудрявая прическа Агнии Львовны испуганно встрепенулась и замерла в ожидании.

— Поговорить про Катю Каратанову.

— Она была моей ученицей.

— Глупый вопрос, но мне нужно узнать размер ее обуви, — спросив, Анна была готова к чему угодно, только не к ответу. Но она его получила.

— Тридцать девятый, — сказала Агния Львовна.

— Это точно? — переспросила Анна, не веря своей удаче.

— Незадолго до смерти Кати мы примеряли в магазине сапоги тридцать восьмого размера. Ей они были малы, а мне оказались впору. Я их купила.