Песня черного ангела

Что еще вам нужно, Клейменов?

— Вы преступили закон, совершили дисциплинарное нарушение. Вы не имели права вводить подозреваемого в заблуждение. Кретов не задержан и не давал показаний. Я же просил вас не делать глупостей!

— Бросьте! Я прочла протокол. Вам хватило ума не записывать лишнего. Стало быть, теперь вы мой соучастник, — Анна достала протокол и вручила его Клейменову. — Вот, вверяю его вам. Завтра я уезжаю.

— Втравили вы меня в историю. И что, по-вашему, теперь делать с Кретовым?

— Преступник должен сидеть в тюрьме.

— Смотрю я на вас и думаю, — Клейменов презрительно прищурился и продолжил: — Чего в вас больше? Наглости или самонадеянности? Вы, как асфальтоукладочный комплекс: сами стелите, сами прессуете.

— Не самые, кстати, худшие качества для оперативника.

— По-хорошему, я должен написать на вас рапорт. Но я этого не сделаю.

— Почему? — спросила Анна.

— Потому, что вы мне нравитесь.

— Давайте лучше о деле. Брезгин рассказал, за что убил Куприянова? Он сознался?

— Куда бы он делся… Оформил явку с повинной и все подробно расписал.

— Как вам удалось его расколоть?

— У меня сегодня был хороший учитель… — Клейменов глянул на Анну. — Аполлон Борисович испугался того, что Кретов опередит его в показаниях. Как вы и предполагали, после вашего визита Кретов испугался, что всплывет вся правда о Каратановой. Куприянов тоже был замешан в этой истории, по просьбе Кретова пятнадцать лет назад он уничтожил кое-какие документы. После вашего приезда к нему, Кретов стал шантажировать Куприянова, чтобы тот замолчал и отдал ему копии следственных материалов. Куприянов отказался, и Кретов стал шантажировать Брезгина, чтобы тот пошел на убийство.

— Зачем тогда Куприянов показал мне документы? Зачем подпустил к делу Каратановой, если знал, что у самого рыльце в пушку?

— Трудно объяснить, но можно предположить.

— Ну, давайте, — сказала Анна и приготовилась слушать.

— Для вас не секрет, что Куприянов был старым человеком. Недавно похоронил жену и остался один. Наверное, в последнее время у него было много бессонных ночей.

Анна представила себе, как этот нескладный худой старик мечется без сна в ожидании рассвета.

— Думаете, что проснулась совесть?

— Что-то вроде того.

— Мое любимое выражение, — улыбнулась Анна. — Оно всегда и все объясняет.

Клейменов встал со скамьи:

— Во сколько вы уезжаете?

— Семичасовым поездом.

— Значит, еще увидимся. Приходите после обеда, из Краснодара пришлют результаты первичной экспертизы останков. Заодно и простимся.