Авоська с Алмазным фондом

Ты знаешь, что такое… э… бизнес казуал… если, конечно, я верно прочитал, тут по-английски написано, а я в нем несилен.

– Тебе прислали приглашение на мероприятие? – догадался я. – Указан дресс-код?

– Точно, – выдохнул Гарик. – Это, значит, что надевать надо? Костюм с галстуком? Тупо как-то, вроде в полдень на берегу реки собирают.

– Нет-нет, пиджачная пара не понадобится, – пояснил я, – подойдут однотонная рубашка, брюки с ремнем и демократичные туфли. Но ни в коем случае не лаковые ботинки. Сорочка может быть с коротким рукавом, белые носки не надевай. И откажись от вещей изо льна – они здорово мнутся, сядешь за стол, потом встанешь весь жеваный. И еще не обливайся парфюмом, это моветон.

– Так и знал, что от тебя получу исчерпывающую инфу, – обрадовался Игорь.

– Школа Николетты, – вздохнул я. – Правила дресс-кода в мою голову вбивались с пеленок.

– Как дела, Ваня, чего такой грустный? – вдруг спросил Гарик.

– Беспокоит состояние здоровья Макса, – признался я.

– Ты не в курсе? – поразился я.

– Нет. Мы неделю назад разговаривали, все о’кей у него было.

– Боюсь, придется сообщить тебе плохие новости, – расстроился я и рассказал о том, что случилось.

Выслушав меня, Игорь велел:

– Приезжай в кафе, адрес сейчас сброшу, вместе подумаем, как поступить.

– Интересная история, – сказал Горностаев, когда я в подробностях описал ему свою поездку в Балуево.

– Похоже, я зря пообещал Максу, что помогу Глебу, – расстроенно вздохнул я, – уперся в стену. На вопросы нет ответов.

– Так ведь и вопросы непростые, – заметил Гарик. – Если на самом деле проводилась спецоперация, в процессе которой психолога, готовившего смертников, заменили на профессора, сотрудничавшего с ФСБ, то никто из занятых в акции ничего не расскажет даже священнику в предсмертной исповеди. Когда затевается нечто подобное, круг посвященных во всех детали крайне узок и состоит из людей, основным талантом которых является умение держать язык на привязи. Попробую кое-что разузнать, но не жди положительного результата.

Я зацепился за слова Игоря:

– Почему ты сказал: «Если на самом деле проводилась спецоперация»? Полагаешь, что рассказ Печенькина про то, как некий человек превратился сначала в Николая Петровича Попова, а затем в Вениамина Михайловича Вилкина, – ложь?

Горностаев начал аккуратно наматывать на вилку спагетти.

– Шут его знает. Самое вероятное – это самое невероятное. Но кое-что меня царапнуло. Леониду Сергеевичу велели помогать Вилкину? Да, это возможно.