Авоська с Алмазным фондом

Но сердце у него оказалось жестоким – он не считал Иру родной, ни разу не навестил сестру, не позвонил, не спросил, как у нее дела. С другой стороны, учитывая их семью…

Белкина замолчала, но меня уже охватило любопытство.

– Что не так с семьей Вилкиных?

– Иван Павлович, я не люблю передавать слухи.

– Сделайте один раз исключение из правила, – попросил я. – Обещаю воспринимать информацию как сплетню, не стану ей безоговорочно верить. Но, согласитесь, в ведре лжи порой плавает щепка правды.

Мария Алексеевна молитвенно сложила перед собой руки.

– Знаете, за счет чего живет Балуево? Там мало народа, но поселок не умирает. Дело в расположенных вокруг зонах. Когда заключенный освобождается, то первый населенный пункт, куда он попадает, – Балуево. Бывшему зэку следует до Игнатьева добраться, на поезд сесть и ехать в родные края, но большинство доезжает на автобусе до деревни, видит магазин на остановке с бутылками в витрине и выскакивает. В заключении им водку не давали, женщин они не видели. А прямо там, где автобус тормозит…

Мария Алексеевна смутилалсь.

– Неприятно об этом рассказывать. Понимаете, как раз в том месте рассадник девиц легкого поведения. Заправляет ими один из балуевских жителей. Но фамилию его называть не стану – за руку я его не ловила, сама не видела, как он красавиц на работу привозит…

– Его зовут Петр Горелов? – предположил я.

Белкина подперла кулаком щеку.

– Ну, раз вы сами сказали… Подчеркну еще раз: я озвучиваю досужие разговоры. Якобы Петр организовал подпольный дом свиданий. Гетеры там работают вахтовым методом, а когда зэки деньги спустят, Горелов отвозит «сотрудниц» в Игнатьево, сажает в поезд, и адью. Нормальные люди давно из Балуева убежали, там остались прислужники Петра. Еще у нас шепчут, что Горелов и Вениамин Михайлович Вилкин помогали беглым заключенным – предоставляли им ночлег в мотеле, а потом тайными тропами уводили в Савостьево. Это большой город в тридцати километрах от Игнатьева, оттуда можно уехать на машине куда угодно. Вокруг деревни Балуево леса, болота, пройти через них тому, кто не знает дороги, без шансов. Трясина очень часто выглядит безобидной зеленой лужайкой, а ступишь раз-другой на травку – она чавкнет и засосет. Кричи не кричи – никто не услышит. Народ даже болтал, что Вениамин Михайлович и Петр – члены большой организации, способствующей побегам. Когда Иру к нам привезли, я ее расспрашивать стала, осторожно так.