Авоська с Алмазным фондом

Король был не лишен такой простой человеческой слабости, как зависть. Их высочество приехал в гости к Фуке и возмутился, что у того роскошный дом, а также не менее прекрасная прилегающая к нему территория. Монарх поступил просто: Фуке заточили в темницу, а Андре Ленотру велели разбить парк в Версале. Если кто запамятовал даты, подскажу: садовник родился в тысяча шестьсот тринадцатом, а скончался в тысяча семисотом году. Он никак не мог заниматься ландшафтным дизайном в приобретенном отчимом имении.

– Особняк именно тот, который ты выбрала на картинке, – пел Владимир Иванович. – Прости меня, дурака! Поехали скорее домой!

– Точно тот? – спросила маменька. – Ворота с гербом? Гостиная бело-голубая?

– Да, да, да! – истово закивал Владимир Иванович. – Парадная комната громадная, в ней весь участок Коки вместе с ее дачкой поместится.

Я потупил взор. А мой отчим не так прост. Сейчас он подобрал самые правильные слова – про фазенду заклятой подружки.

У маменьки вспыхнули глаза, но она сохранила царственно неприступный вид.

– Ладно, скатаюсь, посмотрю на сарайчик. Борис!

– Слушаю, – поклонился батлер.

– Все вещи сложить, перевезти в новый дом, – отчеканила Николетта. – Да поживее.

Из коридора с радостным лаем выскочил пес. Борис подхватил собаку и осведомился:

– Людвига Ван Иоганна Вольфганга Цезаря Брута Ницше с собой возьмете, или его вместе с вещами доставить?

Маменька брезгливо поморщилась.

– Эту дворнягу? В отличие от других, я не собираюсь держать в доме блохастых псов, от них одна зараза.

– Куда прикажете деть собаку? – растерялся Борис.

– На улицу! – фыркнула Николетта. – Или пусть его в ветеринарной клинике усыпят. Да, так лучше, я гуманна, езжайте к доктору.

– Он молодой, ему еще жить и жить, – пробормотал Борис. – Разве можно вот так… убить щенка?

Николетта дернула плечом. Голос ее зазвенел металлом:

– Вы со мной спорите? Уволены. Прощайте. Володя, мне нужен новый батлер. Срочно!

– Конечно, дорогая, – пропел отчим, уводя маменьку, – завтра прилетит, приедет самый лучший, прямиком из Нью-Йорка.

– Разрешите сказать, – попросил Борис.

– Что за звуки? – поморщилась Николетта.

– Госпожа Адилье, ваша обувь и одежда…

– Вы не поняли? Уволены! Можете рыдать, назад не возьму!

Дверь хлопнула, мы с Борисом остались одни.

– Я не собирался умолять оставить меня на службе, – вздохнул Борис, – просто не хотел, чтобы люди потешались над бывшей хозяйкой. Сработал инстинкт батлера: всегда защищай шефа.