Хозяйка брачного агентства или Попаданка в поисках любви

Я услышала женский всхлип, кто-то плюхнулся рядом со мной на колени, обнял за плечи:

— Ох, Вероника, мне так жаль, — Лесли, живая, пришла вместе с полицейскими, значит план Ренслира сработал, она справилась, я почувствовала облегчение, но смысл ее слов все равно ускользнул от меня.

Я продолжала подпитывать Джонатана энергией, под моими руками он даже потеплел, я уже чувствовала дыхание в его груди, сердцебиение под пальцами, кажется, еще совсем немного, и он откроет глаза.

Людей из зала вывели, дезориентированного Мэтью сковали антимагическими наручниками, а его мать… ей было уже не помочь.

— Достаточно, это не поможет, — тяжелая рука Уинфреда опустилась мне на плечо.

Я дернулась, выворачиваясь:

— Вы бредите? Он почти пришел в себя. Где ваш чертов лекарь? Почему она не помогает? — возмутилась я, продолжая вливать силу.

— Это не поможет, Вероника, — медленно, произнес Уинфред, ловя мой взгляд, — он выгорел.

«Выгорел» — так здесь говорили про магов, которые теряли способность продолжать творить магию, как мать Лероя.

Обычно из-за слишком мощного заклинания или по неосторожности. Я прикрыла глаза, понимая, что это был план Ренслира с самого начала: уговорить сумасшедшую подпустить его поближе к алтарю, чтобы ударить по нему в крайнем случае на всю силу.

Но все равно.

— Ну, и что? Даже если он выгорел, ему что, теперь помогать не нужно? Пусть он стал обычным человеком, все равно, — я ласково погладила Джонатана по щеке, чувствуя, как слезы предательски покатились по щекам.

Если он выгорел, то его жизнь сократилась, он стал обычным человеком. Но все равно!..

— Ты не понимаешь, — тяжело вздохнул лорд Уинфред. — Это люди могут жить даже после выгорания, а Ренслир — инкуб, он не сможет выжить без энергетической подпитки. Поэтому инкубы и суккубы не идут служить и не занимаются магией, даже если могут. Слишком высок риск просто умереть.

Только теперь я осознала, поняла, что чувствовала. Я никак не могла найти его внутренний резерв, даже маленький и скукоженный, опустошенный, как был у Глинды.

Никакого. Но, если присмотреться к каналам, если проследить линии… я видела место, где он должен был находиться, но там была пустота, только какие-то пульсирующие обрывки.

Я прикрыла глаза, и слезы потекли по щекам. Я бережно продолжила подпитывать его ауру и энергетические контуры, сердце его мощно билось, грудь вздымалась:

— Он восстановится. Я смогу его подпитать, пока все не придет в норму.