Казак в Аду

Как вы помните, с домом Рона Хаббарда у неё лихо получилось, здесь сработала та же схема. Хотя и более упрощенная по сути…

Иван пришёл в себя на пару минут позже, чем трудолюбивый Ганс. Тот, освобождённый от наручников, уже вовсю помогал «самке» выводить летающую тарелку на орбиту. Они стартовали почти в тот же миг, когда охрана, набравшись храбрости и воодушевившись по максимуму, решилась всё-таки заглянуть в ангар.

— Ушли, — задумчиво проворчал старший, глянув вслед уплывающему судну беглецов.

 — Эй, кто-нибудь объяснит мне, почему на остальных кораблях мигают лампочки запуска, там же никого нет?!

— Кроме автопилота, — с ужасом догадался кто-то из младшего состава. — Военная косточка!

Все успели выместись вон за секунду до того, как восемь летающих тарелок на полную мощь запустили дюзы. Взрыв был компактным и красивым…"

"— Лихо их разнесло, — уважительно признал бывший подъесаул, сбивая фуражку на затылок, даже не спрашивая, чьих это рук дело. — Капремонта месяца на два, нанимать узбеков и молдаван не рекомендую, а так… И погони не будет, и хозяевам есть чем заняться!

Ганс уверенно вел летательный аппарат по бескрайнему космосу.

Межпланетная база учёных бесов представляла собой круглый шар, полностью укомплектованный для житья и работы. Теперь эта совершенная конструкция походила на яблоко, добрый кусок которого отхряпала сытая казацкая лошадь. То есть кусанула и ушла. А могла бы и доесть на фиг, образно выражаясь…

— Рахиль, я…

— Тсс! — вовремя поднял пальчик к губам заботливый Ганс.

Молодой человек не сразу понял, что его любимая не просто развалилась в кресле второго пилота, а безмятежно спит от усталости, нервов, переживаний и осознания честно выполненного долга. Док, словивший в общем мордобое аж три шприца, дрых там же, где его бросили. Притихший подъесаул перебрался поближе к Гансу, шёпотом объясняя ему, куда и зачем они должны выбраться.

А нежно посапывающая представительница богоизбранного народа в это время вовсю смотрела красивый сон.

Очень-очень похожий на тот, что видел её верный Ванечка, хотя так и не рассказывал ей об этом. Будто сидит она, девица, в самом обалденном свадебном белом платье на маленькой скамеечке посреди облаков, а сами облака словно горсть снежных хлопьев на огромной ладони Всевышнего. И он так внимательно её слушает…

— Таки я могу рассказывать долго, но кончилось всё тем, что я его полюбила.