Адриано

Ноги мы не переломаем…

Но это будет не очень приятно.

— Эта конструкция выдержит наш вес?! — спрашиваю я.

— Это можно выяснить только одним способом, — отвечает Ларс.

Он берет простыню и взбирается на подоконник. Стекло трескается и скрипит под покрывалом.

Затем он шагает из окна, используя веревку, чтобы упереться в наружную стену здания.

Каркас кровати ударяется о стену.

Но простыни выдерживают.

— До скорой встречи! — говорит Ларс, спускаясь по импровизированной веревке.

Он добирается до самого конца простыни и на секунду зависает.

Затем прыгает.

Раздается громкий крик боли.

И вот он уже на ногах, ковыляет прочь от окна.

— Осторожнее с руками, от трения чертовски жжет! — кричит он. — И останавливайся каждый раз, когда попадаешь на узел, иначе в конце ты будешь съезжать слишком быстро!

Я оглядываюсь на Бьянку, которая в шоке стоит у ванной.

Я мысленно вижу бедную украинскую девушку, которая рухнула на пол, ее тело изрешечено пулевыми отверстиями.

Я могу только представить, как выглядит итальянка.

— Иди сюда! — кричу я Бьянке, засовывая пистолет за пояс.

Она просто смотрит на меня в полном ужасе.

Я подбегаю к ней, хватаю за руку и тащу к окну.

— Адриано, на нее нет времени! — кричит Массимо, выхватывая пистолет.

Бандиты в другой комнате уже стреляют по шкафу, пытаясь превратить его в щепки.

Я хватаю лицо Бьянки обеими руками и заставляю ее посмотреть на меня.

— Я спущусь первым. ТЫ ДОЛЖНА ИДТИ ЗА МНОЙ. Я поймаю тебя внизу — ТЫ ПОНИМАЕШЬ?!

Слезы текут по ее лицу, но она быстро кивает головой в знак согласия.

Я киваю, затем поворачиваюсь к Массимо.

— Как только я окажусь внизу, заставь ее спуститься!

— Ладно, иди уже! — кричит он.

Я хватаю простыню, влезаю на подоконник, как Ларс, поворачиваюсь и шагаю.

А затем скольжу вниз по импровизированной веревке.

Мои руки сразу же нагреваются.

Я натыкаюсь на узел, которым связаны простыни, и это замедляет мое движение.

На долю секунды я вишу, а затем продолжаю свое контролируемое падение.

Руки уже горят. Казалось, что кожа на внутренней стороне пальцев сдирается наждачной бумагой.

Я падаю на последний узел в конце простыни и рывком останавливаюсь.

Теперь я понимаю, зачем Ларс завязал его: чтобы замедлить движение и сделать финальное падение как можно более мягким.

Я отпускаю руки и падаю.

Через секунду мои ноги ударяются о землю.

Я пытаюсь компенсировать удар, сгибая колени, и падаю на землю.

Но жгучая боль все равно проносится по ногам, и я падаю на траву.