Адриано

— … ты говоришь обо мне?!

Она испуганно поднимает на меня глаза, затем снова смотрит на пустую рюмку.

— Детка… — говорю я, протягивая ей руку через стол.

Но она отдергивает ее.

Я на мгновение замолкаю, обдумывая, как лучше поступить в данной ситуации.

— Что я сделал парню с пистолетом? — спрашиваю я наконец.

Ее взгляд встречается с моим.

Прежде чем она успевает ответить, я говорю.

— Я вырубил его. Сломал ему палец, чтобы отобрать пистолет, да, но в остальном просто вырубил его. Он, наверное, очнется с сотрясением мозга, и ему придется наложить шину на палец… но это все. Знаешь, почему он так легко отделался?

Она медленно качает головой.

— Потому что он сказал второму парню держаться от тебя подальше.

Я не говорю ей, что если бы мы были за городом, где никто ничего не услышал бы и не увидел, парень получил бы пару лишних дырок.

Ему повезло, что он устроил это дерьмо в городе и в тот день, когда мне не нужно лишнее внимание.

Но я не хочу осложнять ситуацию, поэтому молчу об этом.

— Но другой парень — он поднял на тебя руки, — шиплю я. — Он собирался причинить тебе боль. И поэтому я сделал то, что сделал.

Она долго смотрит на меня.

Затем она шепчет.

— Ты мог убить его.

— Чертовски верно. Никто тебя не трогает. Таким образом. НИКТО.

Она продолжает смотреть мне в глаза.

Затем она наконец говорит то, что, как я понимаю, является причиной всего этого.

— … а что, если я тебя разозлю?

Я качаю головой.

— Нет. Никогда. Я никогда и пальцем не трону тебя. Мне плевать, как ты меня разозлишь — я никогда, никогда не ударю тебя. НИКОГДА. Во-первых, потому что я не хочу… И, во-вторых, потому что я не обижаю женщин. Только слабые куски дерьма, которые не являются настоящими мужчинами, обижают женщин. А я не слабый кусок дерьма. Я никогда, никогда, ни за что на свете не обижу тебя, Бьянка. Это чистая правда. Клянусь могилой моей матери.

Бьянка продолжает смотреть на меня…

И я вижу, что страх исчезает из ее глаз.

Поэтому тянусь через стол к ее руке.

На этот раз она протягивает мне ее.

Я подношу ее руку к своим губам…

… и целую ее. Крепко.

— Ты очень важна для меня, — говорю я. — Никогда не сомневайся в этом. Я всегда буду оберегать тебя… и УБЬЮ любого ублюдка, который попытается причинить тебе вред. Клянусь могилой своего отца.

— Давай… может быть… просто не будем какое-то время говорить об убийстве людей? — тихо спрашивает она.

Я снова целую ее руку.

— Хорошо.

Она кивает… делает глубокий вдох и выдыхает… затем выпивает вторую рюмку.