Адептка второго плана

И я в это верила. Безоглядно.

Это был странный миг. Секунда, в которую мир смотрел на нас с Инистым, а мы – только друг на друга. Словно пауза между мыслями, в которую слово берут эмоции. Только один пепельный ими руководствоваться, похоже, не привык. Лишь подчинять. И сейчас не стало исключением.

– Нет.

Одно слово. Короткое, точное, как удар ножа грабителя в подворотне. Только вот голос подкачал. Он был хриплый, точно с простуды. Я не успела ничего сказать, как Брандир… Хотя это имя было слишком длинным, слишком официальным, слишком чужим… Так что Дир! Да, Дир, и только! Хотя бы в мыслях. Так вот, Дир добавил:

– Но думал о тебе.

От этой фразы, простой, голой, неприкрытой, как сама правда, даже минимумом официальности, я ощутила, как по спине пробежали мурашки. Воздух между нами вдруг стал густым, обжигающим, будто наполненным статикой перед вот-вот готовым проскочить разрядом.

Во рту враз пересохло, так что до жути захотелось сглотнуть.

– Почему? – выдохнула я, услышав, как мой голос враз сел.

Он не ответил. Вместо этого протянул вторую руку, в которой была книга.

– Держи. Хотел поискать для тебя и отдать завтра. Но раз так вышло…

Я машинально взяла. Переплет был гладким, кожаным, с тиснеными золотом буквами: «Основы стенографии».

Я сжала книгу так сильно, что корешок хрустнул.

– Спасибо.

Дир кивнул и, кажется, только сейчас заметил, что так и не отпустил меня. Мужские пальцы разжались. Медленно. Осторожно. И я вынужденно опустила ладонь, вдруг осознав, что мы стоим так близко, что я могу уловить знакомый аромат морозной мяты и отточенной стали.

– Решил, что тебе может пригодиться, раз ты не успеваешь все записывать… – рвано выдохнул Инистый.

Нет. Так нельзя! Почему этот мужчина такой внимательный? Заботливый? А главное, несмотря на это все вокруг, такой настоящий! Это несправедливо! Я хотела бы встретить его в другой жизни, а не в этом мире, откуда мне нужно выбраться.

Горечь и обида захлестнули с головой, и, не думая, как это прозвучит, произнесла с надеждой:

– Ты считаешь, что я нормальная?

Его губы дрогнули снова. На этот раз – точно улыбка. Грустная. Какая-то обреченная.

– Хотелось бы… Но… не знаю. Лишь надеюсь на твое благоразумие, Ким…

Он выдохнул мое имя, словно это было его личное и проклятие, и благословение разом, а после, пожелав удачного вечера, повернулся и пошел прочь.