Адептка второго плана

"

"Спустя два часа мое зелье в колбе перелилось всеми оттенками лавандового и издало мягкий, умиротворяющий аромат. В общем, мне удалось сварить «Зелье спокойствия» и психануть при этом всего раз шесть. Ибо оно оказалось не просто капризным, а очень капризным.

Магесса подошла, заглянула в колбу, понюхала и кивнула.

– Принято. Можете быть свободны, Бросвир.

Я вышла из лаборатории на ватных ногах. Было уже темно. А еще немного голодно и слегка холодно. Так что, несмотря на все увещевания ба, что пора бы заняться настоящими делами, я заявила, что голодное брюхо к мести глухо, и отправилась в столовую. Что удивительно, хоть та и была заполнена так же, как и в обед, место мне отчего-то сразу нашлось. Его мне уступила какая-то парочка, уже облюбовавшая стол, но при виде меня подхватившая миски и ретировавшаяся.

– Хм, а они испытывают уважение к твоему таланту провокатора и нашей силе, – фыркнула Видьда.

– Сделай ударение на силу, – посетовала я.

– Тогда ранг уважения будет еще выше, – отозвалась ба в ответ.

На это лишь усмехнулась, как быстро ползут по академии слухи: ведь только в обед я успела сцепиться с троицей сплетниц, – и приступила к ужину. После него мысли о мести стали еще насыщеннее. В основном белками, жирами и углеводами. И разморенными. Но я усилием воли отправилась в общежитие, чтобы как минимум переодеться, как максимум – еще и подготовиться к проникновению в хранилище, в которое бабуле было нужно до смерти. И после нее, впрочем, тоже.

Я дошла до своей комнаты. Одри там не было. Ну и хорошо! Я скинула платье и достала штаны с рубашкой. Опустилась на кровать переодеться и… Вырубилась. Сидя. В момент. Хотя, может, это был и обморок… Хотя при потере чувств вроде не слышат криков привидения, которое пытается до тебя добудиться.

Но колодец сна, в который я провалилась, оказался таким глубоким, что выбраться из него даже при всем старании ба я не смогла. И что обидно: на его дне не было ни воды, ни реки, ни течения, которое унесло бы меня обратно в палату реанимации…

Очнулась лишь утром, накрытая одеялом, в рубашке, которую успела переодеть. Штаны лежали на полу.

На соседней кровати, укутанная в легкое одеяло, спала Одри. Ее золотистые волосы разметались по подушке, а лицо в рассветных сумерках казалось безмятежным и юным.

Я лежала неподвижно, пытаясь собрать в кучу обрывки мыслей. Потом мой взгляд упал на сумку, валявшуюся на полу рядом с брошенными штанами. Из нее раздался едва слышный, но яростный шипящий шепот.