Адептка второго плана

И плевать на все! Кто знает, сколько мне здесь осталось? Неделя, день, а может, час? Вдруг через минуту взлеты и падения моей жизни превратятся в ровную линию на мониторе. И сознание погаснет. А вместе с ним тьма поглотит и весь этот мир. И инистого в нем. Так что да, кое-кто здесь прав. Я все же сумасшедшая. Безумная тем отчаянием, которое мне дано.

Я хочу прожить то, что мне осталось, ярко. Со вкусом губ одного инистого на своих губах. Мята и перец. Таким оказался Дир. И еще эти пикантные нотки безумия… Нашего общего.

Оно было густым, сладким, как мед, и таким же затягивающим. Инистый не двигался, только его дыхание стало глубоким, прерывистым, яростным.

– Ки-и-им… – простонал он, как мольбу. – Почему именно ты – мое наваждение?

– Потому что проклятия не выбирают! – отозвалась я, сделав то, что хотела давно. Наверное, с того момента, когда он поймал меня на краю крыши.

А в следующий миг он перехватил инициативу, словно это не я целовала его, а он – меня. Мужские ладони оказались на моих бедрах, прижимая к стенке морозильного шкафа еще сильнее. Я ощутила ее холод через ткань халата, но тут же забыла об этом: мужские губы завладели моими безраздельно, и мир сузился до этого мгновения.

Поцелуй был горячим, настойчивым, не без толики грубости. Дир словно изучал, пробовал. А я отвечала тем же, кусая его нижнюю губу, заставляя его застонать. Мужские пальцы скользнули под полу халата, впились в мою кожу, оставляя следы, которые завтра будут напоминать о случившемся здесь.

Инистый оторвался на секунду. Его дыхание сбивчивое, сумасшедшее, хриплое… точно как мое… заставило забыть обо всем. А глаза Дира… Еще недавно темные, почти черные, сейчас сияли серебром и смотрели на меня абсолютно вертикальными, драконьими зрачками.

– Ким… – начал он, но я не дала договорить, обхватив инистого за шею и зарывшись пальцами в светлые жесткие волосы.

– Помолчи! – прошептала я ему в губы, прежде чем мы снова погрузились в поцелуй, уже без осторожности, без игры. А на кухне меж тем жарко было и вовсе не от кипевшей в кастрюле воды, про которую я напрочь забыла."

"Инистый послушался – но только потому, что его губы нашли куда более интересное занятие. Его руки сжали мои ягодицы через панталоны, и я вскрикнула, выгибаясь навстречу. Он тут же накрыл мой рот своим, приглушая звуки, но не останавливаясь.

– Я безумец, – прошептал он, и в его голосе было столько отчаянной обреченности, что у меня перехватило дыхание.