Специалист

Я… дом на тебя перепишу. Машину подарю. Все отдам.

— Спасибо. Ты очень добрый, хороший человек, — сказал Болт с издевкой. — Бабки где прячешь?

— В баре, в нише за зеркалом лежат шесть тысяч баксов. Дойчмарки… еще финские.

— Хорошо. Еще давай. Так, глядишь, и откупишься. Мы же крови не жаждем.

Боец ухмыльнулся и отвернулся к окну. Пиня налил в хрустальный бокал граммов сто «Абсолюта». На лице его было написано презрение. Серый изучал содержимое бумажника: техпаспорт, права, визитные карточки, деньги. Около трехсот тысяч в рублях и сто семьдесят долларов.

Доллары, купюры в 100, 50 и 20, лежат отдельно. Упакованы в полиэтиленовый пакетик. Пиня залпом выпил и выдохнул воздух. Боец поморщился.

Болт потрепал Тереха по щеке.

— Мы крови не жаждем.

В глазах Тереха появился огонек надежды. Он заговорил быстро, перескакивая с одного на другое, сбиваясь. Рассказал о тайничке под диваном, о золоте за карнизом, о сережках с брюликами, о иконе на антресолях. Небедный мужик.

— Гнида ты все-таки, Терех, — сказал вдруг Пиня.

 — Жить тебе… не положено.

Терех осекся, а Болт посмотрел на Пиню зло. Монолог Тереха хрустел баксами и позванивал рыжьем. Нужно же недомерку сунуться! Жри себе свою водяру и не лезь. Кончать-то что так, что так придется… обоих, а лишних денег не бывает. Терех враз замкнулся. С необычайной ясностью он вдруг понял, что эти нелюди его обязательно убьют. Откупиться не удастся — за предательство положена смерть. Они убьют его и бросят в гараж. На бетонный пол, рядом с мертвой девочкой-старушкой.

Кто из них это сделает? — подумал Терех. Может быть, страшный Боец? Или этот бык? Или Серый свернет ему шею сильными ручищами.

Они убьют его и будут сидеть в его доме, пить его водку, жрать его продукты.

Суки! Суки, козлы! Рвань. Сначала он сказал это шепотом. Потом вслух. Потом закричал:

— Суки! Суки! Суки! Козлы!

Несколько секунд Серый молча смотрел на него, а затем с силой вдавил сигаретный окурок в лоб. Повернул.

Терех откинулся назад. Упал.

В комнате стало очень тихо. И в этой тишине отчетливо и спокойно прозвучали слова:

— А баксов вам все равно Бегемот не заплатит. Хрен вам, а не выкуп. Козлы!

Сергей открыл глаза. Сначала он не увидел ничего, кроме белого потолка над головой. В палате активной терапии все было белым. Он закинул голову назад. Ударила чудовищная боль, стало темно. Когда темнота рассеялась, выплыло ослепительно голубое небо и трепещущее крыло парашютного шелка.

Вот оно что.