Специалист

Широко расставив ноги, он стоял воплощением силы, власти, денег. Так это выглядело со стороны… Прожектор бил в глаза, из своего ослепительного круга он видел белые пятна лиц. Более они походили на черепа. Ныло и сжималось сердце.

— Друзья, — начал Бегемот. — Дорогие друзья…

По залу — тут и там — засверкали молнии фотовспышек. Они отражались от полированных мраморных колонн, в многочисленных зеркалах дробились миллионами искр в бриллиантах. Бегемоту хотелось закрыть глаза.

— Дорогие друзья, — в третий раз сказал он и понял, что забыл текст.

Профи добрался до последней скобы-ступени. Он понял это по профилю двери, описанному по периметру пробивающимся светом. К скобе справа был привязан мешок с карабином. За дверью горел свет, шумели электродвигатели, и определить, есть ли там кто-нибудь, было невозможно. Сафонов обещал, что никого не будет. Ладно. Сейчас узнаем…

Из— за плеча Бегемота чертом вывернулся популярный ведущий с популярной радиостанции (его гонорар за один вечер составил полторы тысячи баксов) и подхватил инициативу:

— Вы видите, друзья, — произнес он хорошо поставленным голосом, — как глубоко взволнован сегодня наш дорогой хозяин.

Он просто не находит слов. Аплодируем! Аплодируем! Аплодируем ему, меценату и патриоту.

Прокатились и смолкли аплодисменты. Было непонятно, адресованы они Бегемоту или модному демоноподобному ди-джею. На лбу Хайрамова выступил пот.

— Этот отель, друзья, — продолжил ведущий, — некоммерческое предприятие. Это Дом с большой буквы.

Дом, где царит дух нашей истории, нашей старины. Стараниями господина Хайрамова возрожден к жизни старинный петербургский отель, превращенный большевиками в конюшню, в свинарник, в — прошу прощения за выражение — в библиотэку.

В холле рассмеялись и зааплодировали.

Профи распахнул незапертую дверь (спасибо, Саф!) и спрыгнул на пол вентиляторной. Никого! Он перегнулся обратно в шахту и, быстро отвязав мешок, захлопнул дверь.

Эта каменная нора была ему ненавистна. Подъем на высоту около четырнадцати метров показался вечностью.

В темени, обтирая одеждой вековую пыль на грубой кладке, он лез и лез наверх по шатающимся ржавым скобам. Ближе к «вершине» одна из них вырвалась из стены, и Профи едва не рухнул вниз. Он сильно ударился затылком, оборвал кожу на руках, но удержался.

Привычная тяжесть карабина в окровавленных ладонях успокаивала. Он сел на пол и закурил. Руки слегка дрожали. Надо успокоиться, стрелять с такими ручонками нельзя.