Специалист

Голова резко откинулась назад, задравшийся вверх ствол выплюнул еще одну порцию картечи, и мертвые руки конвульсивно передернули цевье. Снизу, из-под ног, грохнул пистолетный выстрел, тотчас — без интервала — второй. Сафонов не сразу понял, что звуки выстрелов отличаются, стреляют два пистолета.

— Аллее! — сказал Бочонок, тяжело поднимаясь на колени.

По лицу у него текла кровь. Ствол он не опускал, продолжая держать на мушке кого-то невидимого Игорю.

— Аллее! — повторил Бочкарев. — Готов… кажись. Посмотри-ка сам, Игорь, готов он?

Сафонов сделал два шага влево и увидел на площадке между вторым и третьим этажами мужчину, лежащего на боку.

Тело его крупно вздрагивало, рукой киллер зажимал шею. Черный ТТ отчетливо выделялся на желтом линолеуме.

— Ты ранен? — спросил Сафонов, отведя взгляд от мужчины внизу.

Опасности он не представлял.

— Готов, — ответил Сафонов. — Ты ранен?

— Херня, — сказал Бочонок, — царапина. А ты-то как? Почему кровь на плече? Зацепило?

Раненый на площадке громко забулькал горлом и затих.

Красная струйка брызнула из-под руки, последний раз дернулись ноги.

Игорь с удивлением увидел расплывающееся кровавое пятно на пиджаке, ощутил боль в правом плече и противную липкость сорочки. Рука быстро немела сверху вниз, пистолет налился тяжестью.

Около подъезда на улице взревел двигатель «УАЗа».

Осень тихо входила в Санкт-Петербург. Стоял сухой, теплый и солнечный сентябрь. А уже начинали желтеть листья деревьев, измученных засушливым летом. Трагедия, начавшаяся среди зеленых бархатных декораций весны, стремительно катилась к своей развязке.

Актеры устали, суфлер заснул и уже готов опуститься занавес, расписанный в хвастливые тона осени…

Прошла неделя, а Мухин не звонил. Других выходов на Бойца у Профи не было. Если убийца не появится в клубе… Но пепел Клааса стучится в сердце. Профи нервничал, ворочался ночью без сна. Иногда посреди ночи он вставал, пил кофе, не включая света в кухне. Или садился на полу комнаты чистить оружие. Глупое занятие успокаивало, но ненадолго.

Однажды вечером он из автомата позвонил Зое. Она сняла трубку сразу, как будто сидела у телефона. Ждала — подсказало подленькое самолюбие самца. Он молчал в трубку, но любящую женщину не обманешь.

— Сережа… — сказала она растерянно. — Здравствуй. Я знала, что ты позвонишь… Сереженька, что ты молчишь? Скажи мне хоть что-нибудь.

Он молчал, слушал родной голос и медленно превращался в человека.

— Я жду тебя, Сережа. Но ты не приходи, тебя ищут.