Специалист

А еще раньше кто предупредил про Зойку, сучку? Не случайно ведь там и мент этот бывший оказался. Нет, не случайно! Кто-то навел… Хайрамов сделал еще глоток. Интересно — кто? Знал-то ведь очень узкий круг людей. Котов знал, его бойцы. Но не сами же на себя они засаду организовали. Еще Хитрый Саф знал… Ё-ё! Вот оно что! Вот как!

Хайрамов вспомнил, как начальник СБ отнесся к просьбе проучить Зойку. Он! Больше-то просто некому. Он сдал, сука ментовская! Бегемот даже скрипнул зубами. Охранник покосился. «Сейчас опять нажрется, — подумал он, — возись с ним».

Здесь охранник ошибся, пить Бегемот больше не стал. Ярость, вспыхнувшая в нем, была сильнее водки. Больше всего на свете он хотел в этот момент взять за горло Сафонова. Взять и медленно-медленно сжимать пальцы. В криминальном мире Санкт-Петербурга за Бегемотом ходила слава человека, который обид не прощает. Сам он никогда не приводил приговоры в исполнение. А выносить — выносил. В половине пятого ночи, на высоте девять тысяч шестьсот метров в небе над Будапештом был вынесен приговор Игорю Сафонову, начальнику службы безопасности АОЗТ «Хайрамов и К».

«Боинг» плыл высоко над облаками, и звезды бесстрастно разглядывали его из космоса.

А какое, в конце-то концов, звездам дело до всех этих мелочей?

За неделю кожа на лице подзагорела, выравнялась. Не совсем, конечно. Августовское солнце на широте Петербурга слабовато для крутого загара. Ничего, подумал Профи, разглядывая себя в зеркало, сойдет. Особенно если день-другой не бриться. Щетина скроет, под-маскирует.

Недельное «лежание на тюфяке» уже изрядно надоело. Первые дни он очень много спал. Вероятно, это была реакция организма на чудовищную нервную нагрузку предыдущих сумасшедших суток. Тех самых суток, которые начались с обнаружения слежки и вместили в себя нейтрализацию топтуна, который скоро стал Партнером. И очередной приступ, и короткую трагическую схватку с котовскими отморозками, и открытие любимой женщины, и смерть Партнера, и допрос в уголовке, и казнь Котова, и странную ночь в машине, и внезапный, стремительный переход на нелегальное положение.

И — самое главное — те сутки определили его планы на будущее. Планы, в понимании «нормального» человека, были страшными, кровавыми. Вот только как себя поведет тот «нормальный», если пройдет через те же испытания?

А Профи возвращался к жизни. В какой-то момент он с интересом понял, что вот уже больше недели живет без приступов, которые раньше терзали его едва ли не ежедневно.