Специалист

Десятиминутное экспресс-совещание завершил майор Рощин:

— Ладно, значит, так. Во-первых, направляем к дому Хайрамовой обе группы «наружки» — здесь они нам больше не нужны. С ними едешь ты, Паша. Во-вторых, устанавливаем наблюдение за этой дамой. В-третьих, ты входишь в контакт с сотрудниками милиции, выясняешь причину их интереса к этой особе. Что-то там есть… Дальше — по обстоятельствам. А мы, — Рощин обвел глазами подчиненных, — сейчас нанесем визит к господину Котову. Обстоятельства весьма нестандартные, требуются быстрые и нестандартные действия.

Возражений не последовало, все чувствовали, что расследование подошло к тому рубежу, когда события начинают двигаться со все нарастающей скоростью, лавинообразно, вовлекая в себя все больше людей, требуя полнейшей мобилизации сил и самоотдачи. Любое промедление может оказаться роковым, любое не правильное решение может привести к непоправимым последствиям. Они выбрали действие.

— Ну, с Богом, — негромко сказал Рощин. По-домашнему как-то сказал.

Никто из офицеров не знал, что ситуация магически напоминает ту, что сложилась три с лишним месяца назад в поселке Гремово, когда взвод СОБР готовился штурмовать дом, в котором были только трупы.

Правда, было и отличие: одна живая душа в квартире Виктора Котова все же была, ее то и расслышал «хитрым ухом» капитан службы радиоконтроля ФСБ Никодимов.

Часы показывали 10.27, ярко и весело светило августовское солнце, блестел Финский залив. — Ну, с Богом, — сказал майор Рощин.

Первыми в квартиру Котова вошли офицеры «Града».

Внутренняя дверь, как и наружная… оказалась незаперта. Портативный девятимиллиметровый пистолет-пулемет «Кедр» осторожно толкнул филенку красного дерева коротким стволом. Дверь бесшумно распахнулась, и две стремительные фигуры рванулись внутрь, поочередно прикрывая друг друга. Они в точности повторили тот же маршрут, которым шел вчера вечером Профи: ванная — кухня — гостиная — кабинет — спальня. Но делали это в гораздо более высоком темпе. Следом за градовцами вошли Рощин и Авдеев. Первое, что им бросилось в глаза, — черная гестаповская фуражка на полу в прихожей. В ту же секунду из глубины квартиры донесся голос. Фраза была короткой и нецензурной, интонация растерянной. Переглянувшись, Рощин и Авдеев двинулись на голос. В спальне двое офицеров «Града» озадаченно стояли перед разведенными в стороны, как в электричке, зеркальными дверями. Куцые стволы «Кедров» смотрели в пол. Из кроваво-красного проема ниши вдруг ударил истошный крик.