Специалист

Никодимов стоял к нему спиной, прикрывая чемоданчик с «хитрым ухом». Спустя две минуты капитан Никодимов доложил майору Рощину:

— Дверь в квартиру открыта, а внутри, похоже, плачет ребенок.

В ФСБ «кокаиновый след» в деле об убийстве офицера ГРУ отрабатывал старший лейтенант Завьялов. За три месяца расследования он побывал в ОНОНе (Отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков) раз пятнадцать. Все задержанные за сбыт или покупку кокаина в обязательном порядке знакомились со старшим лейтенантом. Ни один из них отношения к делу не имел.

Сегодня Завьялов пришел в ОНОН снова — накануне вечером оперативники задержали мелкого сбытчика.

Почти одновременно с чекистом прибыл офицер из РУОПа.

Небритый и невыспавшийся опер-ононовец встретил их не особенно приветливо. Более всего он хотел бы сейчас поехать домой, принять ванну и завалиться спать. Опер понимал, что не из праздного любопытства приехали к нему коллеги из двух серьезных ведомств. Но их дела — это их дела, а у него своих полно. Количество сбываемых в городе наркотиков росло с каждым днем.

Соответственно и количество наркоманов. ОНОН просто не успевал за ситуацией. Опер, молодой, но уже замордованный службой мужик, сильно подозревал, что все это никого не интересует. Кроме родителей тех подростков, которые уже познакомились с колесами, травкой или иглой. Подсели.

Опер кинул в литровую банку с водой ржавый кипятильник и сел за стол. Помял руками лицо и включился в работу:

— Извините, мужики. Спал всего полтора часа. Днем облаву на «грибников» проводили… тащат они, блин, поганки ведрами.

И дешево, и сердито. Ну и травятся, конечно. Дозировка-то на глазок… А под вечер вашего взяли. Студент Политеха, мелкий сбытчик. Но раскололся… вывел на своего поставщика. Тот-то конь матерый — молчит. И будет молчать, понимает, чем кончится…

— Ну а что студентик? — спросил Завьялов, когда ононовец замолчал, закуривая сигарету.

— Вот протокол допроса, — опер достал из стола несколько листочков бумаги. — Вот собственноручные показания.

— А поговорить с ним можно? — спросил, погружаясь в чтение протокола, чекист.

— Сейчас приведут. — Опер зевнул. — Только он, действительно, мелочевщик. Знает только своего поставщика и несколько постоянных покупателей. В основном — студенты, шалупень.

Студента привели только через пятнадцать минут. Вид у него был жалкий — разбитые, распухшие губы, заплывший левый глаз. Сычев понимающе ухмыльнулся. Завьялов поморщился — в ФСБ такие методы были не в ходу.