Специалист

В театре такая же серость, как и в жизни… Великий эстет Оскар Уайльд красил фиалку, которую носил в петлице, — естественный цвет казался ему блеклым. Он был революционером во всем: и в искусстве, и в сексе. Завистники обозвали его развратником малолетних и упрятали в крытую. Быдло!

Виктор Петрович зажег еще две высокие свечи и поставил их на пол возле небрежно брошенного ярко-алого шелкового покрывала. Складки шелка наполнились мягким переливающимся огнем. Он представил себе, как будет изгибаться на шелке юное белоснежное (загорать Лидке он категорически запретил) тело.

В наручниках и черном кожаном мешке на голове. Облизнул сухие губы…

В прихожей раздался звонок. Виктор Петрович посмотрел на себя в огромное — в полстены — зеркало. Одернул китель и слегка поправил фуражку. «Хорошо», — подумал он о себе и. пошел открывать дверь. Огоньки свечей колыхнулись вослед.

Звук движущегося лифта приближался. Профи стоял неподвижно на ярко освещенной лестничной площадке и, казалось, видел его медленный подъем в бетонной шахте.

Четвертый этаж, пятый… шестой… щелчок реле. Сейчас откроются двери. В два мягких, кошачьих движения Профи переместился влево и поднялся на ступеньку, укрывшись за стеной лифтовой шахты. Он прижался спиной к бетону. Открывание дверей он не только услышал, но и ощутил по легкой вибрации стены. Спустя секунду раздалось металлическое цоканье набоек и мокрый синтетический шорох: женщина стряхнула зонт. Сейчас она направится к одной из шести квартир на этом этаже.

Профи уже точно знал к которой: к первой слева, к стальной двери с двумя замками.

Женщина сделала шаг. «Если сейчас она начнет искать в сумочке ключи, — подумал Профи, — плохо дело. Нет гада дома». Он стоял спиной к женщине, отгороженный двойной бетонной стеной. И все же «видел» ее. Молодая и красивая. Большего он «разглядеть» не мог. Она сделала еще два шага и подняла руку к звонку.

Сильно рванул ветер на улице, двумя-тремя этажами выше зазвенело разбитое стекло. Профи собрался и несколько раз глубоко вздохнул.

Время остановилось, но часы продолжали идти. Только спустя секунд двадцать он услышал звук открываемой двери. «Не спеши, — сказал он себе, — это внутренняя дверь. Потом он еще будет долго смотреть в глазок».

Боец лежал на песке без движения. После этого он всегда чувствовал безмерную усталость. Россыпь крупных звезд смотрела на него из космоса. Всего в сотне километров отсюда бушевал циклон, обрушивая на Питер шквалистый ветер и потоки дождя. Тихо… как тихо.