22 июня — 9 мая. Великая Отечественная война

Никто из актеров и публики еще не знал, что через несколько дней на улицы белорусской столицы войдут немецкие танки.

ПРОТИВНИКИ И СОЮЗНИКИ

22 июня 1941 года Вторая Мировая война перешла на новый виток – к Третьему Рейху, начавшему «крестовый поход против большевизма», присоединились войска: на Севере – Финляндии (две армии и флот в Балтийском море); на участке группы армий «Юг» – Румынии (две армии и флот в Черном море), Венгрии и Словакии – по одному подвижному корпусу, Италии – 20 июля прибыл подвижный корпус, Испании – 1 августа прибыл пехотный легион (15 тысяч добровольцев). Болгария, хотя и не объявила войну СССР, прикрывала авиацией немецкие и румынские морские конвои. Япония под прикрытием пакта о ненападении с СССР вдвое усилила Квантунскую армию, готовясь в случае быстрой победы Третьего рейха атаковать советский Дальний Восток в первой декаде сентября. Однако 9 августа японская Ставка от плана нападать в 41-м отказалась.

Советский Союз также нашел новых союзников: Великобритания согласилась вести совместные действия, 30 июля с британских авианосцев были проведены налеты на германские базы в Заполярье, а эмигрантские правительства Польши и Чехословакии в Лондоне дали согласие на формирование в СССР польской и чехословацкой армий.

Встреча премьер-министра польского правительства в изгнании В. Сикорского в Куйбышеве. 1941 год"

"Впоследствии дата 22 июня 1941 года для многих советских людей стала символом крушения надежд на ускоряющееся улучшение жизни, спокойный мирный труд, продолжение учебы, хороший урожай. Однако пока в стране царили шапкозакидательские настроения, поскольку население было убеждено пропагандой, что СССР превосходит Третий рейх в военно-техническом плане. Первая реакция была гневной: «Теперь-то мы немцам покажем!» В Ленинграде в очереди за газетами кто-то говорил: «Теперь все будем бомбить не как в Финляндии, и жилые кварталы, пусть пролетариат заговорит, поймет, на что идет». Поэтесса Юлия Друнина вспоминала: «Когда началась война, я ни на минуту не сомневалась, что враг будет молниеносно разгромлен, больше всего боялась, что это произойдет без моего участия, что я не успею попасть на фронт».