Мафия

И вдруг этот молокосос заявляет, что я должен ежемесячно вручать ему для его начальника три тысячи рублей… Представляете, три тысячи! В месяц! Я возьми да ляпни: «А не жирно ли будет для твоего Киреева?» Ларионов говорит, что Донату Максимовичу будут доставаться из них крохи: львиная доля пойдет наверх, аж до самой Москвы…

— Ларионов назвал, кому именно?

— Что он — дурак? — хмыкнул бывший коммерческий директор. — Да и мне много знать за ненадобностью… Короче, я возмутился. Ну и рубанул сплеча: никаких тысяч отстегивать не буду!.. Действительно, почему? Тут, понимаешь, ночами не спишь, мучаешься, как, что и откуда, а эти кровососы… — Он хрустнул пальцами и замолчал.

— Ну и что же дальше?

— Ларионов аж побагровел. Говорит, пожалеешь, начальник не любит, кто против течения, и ничего не забывает… Ушел. — Скворцов снова замолчал.

— И чем все кончилось?

— Тогда — ничем. Правда, пару раз Ларионов приходил со своими коллегами с проверкой. Но ничего интересующего их не нашли.

— Не смогли или не захотели? — внимательно посмотрел на Скворцова следователь.

— Не захотели, — осклабился тот.

— За здорово живешь? — с сомнением произнес Шмелев.

— У «Киреева и К°» так не принято. Свое он имел.

— Все-таки давали? — настаивал следователь прокуратуры.

— Я — нет. Но это не значит, что не давали другие, — уклончиво ответил обвиняемый.

Здесь таилась какая-то непонятная комбинация, поэтому Шмелев строго сказал:

— Послушайте, Владлен Карпович, вы же сами уверяли, что передо мной — как на ладони.

Скворцов некоторое время колебался, затем со вздохом проговорил:

— Ладно. Начистоту так начистоту. Но только не для протокола. Идет?

— Знаете, почему я здесь перед вами? — понизив голос, произнес бывший коммерческий директор. Потому что компаньоны мои скиксовали.

— Кооператоры, что ли? — уточнил следователь.

— Они. Обещали прикрыть тылы своими силами. Ну, отстегнуть Кирееву. Как раньше делали. Но пожалели, наверное. А этот вампир и впрямь ничегошеньки не забывает.

…Что касается протокола допроса, тут Скворцов проявил невероятную дотошность. Цеплялся к каждому слову. Расписался он на листах дела лишь тогда, когда все его замечания, и дополнения были зафиксированы со скрупулезной точностью.

Киреев пребывал в прекрасном настроении — отлично провел время на даче в горах в обществе начальника главка одного из влиятельных ведомств в Москве. Белая «Волга» майора, покинув прохладное ущелье, вылетела на оживленные, несмотря на глубокий вечер, улицы Южноморска.