Возвращение

Он велел через неделю заехать, сговориться окончательно… Вы об этом что-нибудь знаете?

– Особенные замки, говорите? – Он пощипал бородку, будто бы в нерешительности. – Ну… Знаю, что дядя занимался… кое-чем. Но я к этому касательства не имею и иметь не собираюсь, – сказал он решительно. – Ваш заказ, госпожа, исполню со всем тщанием, я мастер не хуже дяди, но что до остального – это, простите, не по адресу.

– Ну что вы, я понимаю, – досадливо ответила я. – И не знаете, кто с вашим дядей… хм… работал?

– Не имею представления, – решительно ответил Текло-младший. – Я в эти дела лезть не хочу.

Ясно, что-то все-таки было. Имелся у старика какой-то секрет, а если не секрет, так надежный человек, который замки-то и… усовершенствовал. Но как его прикажете искать?! Племянник Текло вряд ли что-то знает. Встречала я такой тип людей: если им кажется, будто какое-то знание способно им повредить, они мгновенно слепнут и глохнут.

Оставался слуга. Его мне удалось поймать у ворот – он куда-то рысил с деловым видом, видимо, с поручением послали.

– Постой-ка, любезный, – остановила я.

– Простите, госпожа, спешу! – Он сделал попытку обойти меня, но не преуспел.

– Ответь на пару вопросов и иди куда хочешь, – ласково сказала я и позвенела в кармане серебром. На лице слуги отразилось внутреннее борение, но жадность пересилила.

– Что желаете, госпожа? – спросил он.

– Скажи, это ты завещание старого хозяина подписывал? – поинтересовалась я.

– Ну, я, – хмуро ответил тот.

– А знаешь, что в нем было?

– Откуда мне знать? – удивился слуга. – Хозяин меня позвал, бумагу под нос сунул и сказал: подпиши, мол, вот тут, это моя последняя воля, надо, чтоб свидетели расписались.

– И ты подмахнул, не читая, – хмыкнула я. – А если б это была бумага о том, что ты в рабство продаешься по своей воле?

– Ну, госпожа, я не вовсе без соображения, – сердито ответил слуга. – Начало-то я разобрал. Там, значит, написано сперва было большими буквами «завещание», а потом слова такие… – он задумался. – Мол, я, Вай Текло, будучи в здравом рассудке, оставляю свою последнюю волю. Дальше под цифирками шло, я только имена увидеть успел: сперва Най Текло – это, значит, племянник хозяйский, потом еще кто-то. Ну и в конце – «писано такого-то числа такого-то года» и хозяйская подпись.

Выходит, слуга все-таки умел читать, и довольно неплохо. Что ж, притворяться глупее, чем ты есть, иногда выгодно…

– А не приметил ты там воли хозяина по поводу погребения? – спросила я.