Татуировка

Штопка пересекала двор, а вокруг нее с лаем бегал еще один член их семьи — Чак Норрис Второй, золотистый ретривер, в просторечии Чак. Первым заметил хозяина, конечно, пес. Он перевернулся в прыжке и с бешеной скоростью помчался навстречу хозяину. Коричневые уши-лопухи взлетали при каждом его прыжке, хвост крутился, как пропеллер, а собачье лицо — его никак мордой не назовешь! — при этом выражало смесь нетерпения со счастьем. Счастьем быть рядом с Дмитрием.

Лицо Штопки тоже немедленно озарилось улыбкой. И Дмитрий в который раз ощутил, как он любит эту ее улыбку.

Пока Чак, отпраздновав встречу с хозяином, вынюхивал вокруг них дворовое пространство, узнавая все собачьи новости, которые произошли с часа последней прогулки, они стояли рядом, касаясь друг друга руками, а потом медленно пошли в свой подъезд.

После звонка сестры Дмитрий сумел еще раз оторваться от дел, и о том, что они с Глебом придут, Лена знала.

— А я яблочный пирог испекла, хочешь попробовать, пока он теплый? — Они, обнявшись, ехали в лифте. — Смотри, Чак опять волнуется.

— Ревнует, — объяснил Дмитрий. — Только непонятно кого к кому.

— Да он и сам до сих пор не вычислил, кто из нас — настоящий хозяин, а кто — просто так, приложение.

Крошечного Чака Елена принесла как раз в те дни, когда только образовывалась их семья. И, перечеркивая все книги по собачьему воспитанию, Чак Норрис Второй так и не остановился на ком-то из них как на единственном хозяине, он стал считать их обоих одинаково любимыми. Это было особенно видно, когда они выходили втроем, а потом Лена и Дмитрий расходились в разные стороны. Но так они поступали редко, потому что для Чака это было жестоким испытанием. Он страдал настолько сильно, что, подергавшись то в одну сторону, то в другую, садился и принимался выть, словно по покойнику, а потом от несчастья терял сознание и падал на землю.

У дверей Штопка нежно провела ладонью по щеке мужа, ткнулась носом куда-то в шею и сказала:

— Какой же ты усталый! Ты когда-нибудь переловишь всех этих мерзких бандитов?

Дмитрий не успел ответить, как лифт снова остановился на их этаже и из него вышли Агния с Глебом.

— А мы вас видели, — сказала Агния, — вы как раз в дом входили.

В руках у Глеба были торт и роза, которую он церемонно вручил Штопке, а сестрица держала полиэтиленовый мешок с чем-то тяжелым. Шампанское, догадался Дмитрий.

— Привет, именинничек, — сказала Агния, прикоснувшись губами где-то в районе виска.