Татуировка

— Поймите меня правильно, я пришел в школу, чтобы из обычных ребят сделать нормальных мастеров спорта или хотя бы победителей на юношеских городских…

— Дорогой мой, да кто ж вам мешает?! — Директор явно разыгрывал святую наивность. Он прекрасно знал, кто, а точнее, что мешает их преподавателю физкультуры. — Мы все будем только рады вашим победам. Но вы опять проиграли.

— Проиграли, потому что на этом хламе невозможно тренироваться! Его даже в металлолом не возьмут! Нужны новые, современные снаряды!

— Уж так прямо новые… Ну хорошо, хорошо, не переживайте так. Будем искать других спонсоров. Я вам обещаю.

— Мне уже три года обещают… Больше я так не могу! Я же с первого дня сказал: будут новые снаряды, через год берем первенство. Я здесь у вас сам элементарно теряю квалификацию. Вы поймите, вы меня загнали в тупик: уйду — значит, предам ребят, останусь — погибну сам как спортсмен, как тренер!

— Все-все-все! Мы поговорили, и я все понял!

Директор появился в дверях, за ним вышел Гриша. Обычно, увидев Ольгу Васильевну, он изо всех сил показывал радость встречи, но сейчас, .увлеченный спором с директором, даже не заметил ее.

Аркадий Петрович привстал из-за стола, когда она вошла, изобразил дружественную носорожью улыбку и широким жестом протянул для пожатия свою руку. Он со всеми учительницами, молодыми и старыми, так здоровался — да и то правда: не целовать же им ручки.

— Так что же случилось у нас, Ольга Васильевна? Что же вы вчера детей-то бросили? Мне вы сказали, что поведете их на экскурсию, а сами в назначенное место не пришли и поручили детей постороннему человеку.

Ольга стала рассказывать о лопнувшей батарее и сама почувствовала, как неправдоподобно звучит эта история.

— Я их не бросила, — наконец нашлась она. — Их встретил не посторонний, а заведующий лабораторией моего института.

— Вашего института, — повторил за ней с неодобрением Носорог. Словно прежде не знал, что она параллельно со школой продолжает работу в своем институте. — Все у вас, у совместителей, так. А Макаренко, например, не знаю, читали вы его или нет, отдавал детям свою жизнь до донышка!

— Я читала не только Макаренко, но даже и Викниксора изучила, — храбро ответила Ольга.

— Это еще кто такой? — с прежним неодобрением переспросил директор. — Я вам говорю о русских педагогах. А вы мне своих западников желаете протащить. Что еще за Викниксор?

— Виктор Николаевич Сорока-Росинский, знаменитый педагог, который, как и Макаренко, воспитывал уличных воришек.