Татуировка

Дубинин отпустил большую часть группы захвата на отдых, приказав явиться к одиннадцати.

— Кто его упредил? — продолжал Дубинин. — И еще: там есть одна смущающая подробность — блок на крыше, перепиленная решетка и разрезанное стекло.

— Не одна, а целых три, — шутливо уточнил Плещеев, а потом поинтересовался: — По Брамсу вы новенького ничего не получали?

— Если не считать, что в выходной я сам подвез человека, подходящего под его описание, ничего. Думаете, это его игра?

— Может быть, может быть, — задумчиво проговорил Плещеев. — Попробую уточнить по своим каналам. Отдыхайте, Осаф Александрович.

— Я только хотел спросить, — Дубинин уже встал, но задержался у кресла. — Приказ о его обязательном уничтожении еще действует?

— Да как вам сказать. Письменного приказа я не видел. Мы-то с вами читали только информацию о нем. Ходили слухи, что и устное распоряжение отменено. Так сказать, дела давно минувших дней, другая страна, другие руководители, ошибки прошлого. Первое-то его преступление ведь в чем заключалось: ему полагалось погибнуть, а он выжил, его к Герою собирались посмертно представить, а он — живой. Короче, насколько я знаю, до него сведения об отмене распоряжения были доведены и однажды он якобы получил задание. Скажем так, пресечь деятельность чересчур ретивого то ли физика, то ли биолога. Это был как раз момент пылкой любви с американской державой, и приказ исходил от обеих сторон. Чего-то этот умник такого наоткрывал, что грозило устроить большой непорядок в мире. И якобы тот, о ком мы говорим, приказ недовыполнил — скальпа физика не представил. То ли пожалел парня и отпустил, то ли сам куда упрятал. Но предупреждаю, это — сугубо неофициальная информация. Как говорят, за что купил, за то и продаю.

— То есть он остался вольным стрелком?

— Ну насколько вольным, а насколько — подневольным, мы не знаем, но — стрелком.

Когда Дубинин вышел, Плещеев набрал электронный адрес, в «Эгиде +» известный только ему одному. Этот адрес не был нигде записан и хранился лишь в памяти. Сообщение состояло из одного слова: «Позвони». Минут через двадцать он услышал сигнал сотового.

— Звал? — коротко спросил голос.

— Скажи, пожалуйста, Чеченца ты у нас увел? — поинтересовался Плещеев.

— Несправедливо. За ним большой хвост, он нам тоже нужен.

— Справедливо. У вас он через год выкупится, а там, куда я его сплавил, будет сидеть пожизненно. Или скорчится. На электрическом стуле. За ним хвостов, как у нас с тобой пальцев. И все большие.

— Ну спасибо, что отозвался.