Татуировка

Оставалось быстро развесить одежду на тонких металлических вешалках в шкафчике, надеть летнюю длинную цветастую юбку, голубую майку, легкие белые тапочки, взять белую сумочку на длинном ремешке, куда она сложила документы с деньгами, и спуститься вниз, чтобы познавать большой Париж.

Агнию предупредили, что гостиницу для нее сняли хотя и в центре, у метро, но в очень дешевом квартале, который в последние десятилетия облюбовали эмигранты из арабов и китайцев. Это она ощутила сразу, как только вышла на улицу.

Пока летел самолет, пока она пересекала сначала предместья Парижа, а потом и сам город под землей, пока раскладывала вещи в номере, солнце опустилось ниже, и воздух окрасился в золотисто-оранжевый цвет. Это был именно тот парижский цвет, о котором она столько читала! У стен домов тут и там стояли смугловатые юноши, Агния прошла мимо двух небольших ресторанчиков, и оба были китайскими. Даже банк на площади Италии оказался китайским. Агния успела войти туда в последнюю минуту перед закрытием, и вежливый, очень аккуратный молодой китаец поменял ей стодолларовую купюру. Что поделаешь, она еще только начала осваивать город, а те франки, которые были взяты с собой, уже мгновенно иссякли. Теперь, когда Агния снова разбогатела, можно было воспользоваться полезными советами: в соседнем магазинчике она купила длинный батон «багет» и коробку с молоком. Судя по девушкам, сидящим у касс, и основной публике, магазин, как и гостиница, был арабским.

С площади она свернула на авеню Гоблин, которая постепенно опускалась к другой площади — Монж. Улица была широкой, Агния шла по ней и узнавала все, словно когда-то уже жила здесь. Знаменитые парижские мансарды — у нас только недавно стали строить такие дома, и то больше в Москве. Прозрачный, пронизанный закатными лучами золотистый воздух, чистые яркие краски домов, скамеечки, на которые можно присесть, если устанешь, — все это радовало глаз. Здесь, по этому тротуару кто только не ходил до нее — Апполинер и Матисс, Пикассо и Ренуар, а еще Верлен, Бодлер, Гюго и Бальзак. А теперь шла она. И если бы хватило сил, она могла бы в первый же вечер постоять рядом с .собором Нотр-Дам. Но Агния заставила себя остановиться. Нельзя все получать сразу, в первый же вечер. Гораздо разумнее, если она растянет это наслаждение на всю неделю. Тем более, она уже чувствовала тяжесть в ногах — после полета, а главное, от дорожных волнений, они у нее слегка отекли.