Татуировка

Женщин на полярных станций всегда не хватало, а за человека, которому положен отпуск один раз в два года, мало кто желал выйти. Зато, обосновавшись на материке, он сразу устроил свою судьбу. Да только жене его была прописана короткая линия жизни.

— Мне бы жить в Арктике сейчас, я бы золотые горы имел, — любил повторять Алексей Григорьевич. — А тогда чучела ничего не стоили.

После крушения сети полярных станций он пробавлялся лишь редкими заказами. То от Зоологического музея или от самого Зоосада, а то и от новых русских — кому увековечить подохшего любимого крокодила, кому обвить столб у входа в коттедж удавом.

Его пасынок, ставший знаменитым спортсменом, который, кстати, всегда называл его отцом, давно вырос и жил своей семьей, однако часто приезжал в гости.

— А чего это ты, отец, загрустил? — допытывался он в последнее время. — Как ни приеду, ты в тоске.

— Да что ты, Гриша, это просто магнитная буря или давление, — отговаривался Алексей Григорьевич.

Но когда сын уезжал, садился на кухне на табурет и выть ему хотелось большим полярным волком. От того ужаса, который в старости навалила на него судьба. Даже сыну нельзя было рассказать об этом ужасе. Но однажды он не сдержался и все-таки рассказал. Лишь внешнюю часть и то — намеками.

— Вот что, отец, валить тебе надо из страны. Причем немедленно. Тут они тебя всюду найдут. И, найдя, сразу кончат.

— А то я сам об этом не думал, Гриша. Только на какие шиши?

Разговор происходил на кухне. Они сели рядышком, прикинули, что, сколько и почем. На другой день Григорий приехал снова.

— Все узнал, отец. Есть такая фирма. Десять дней — и готов пакет документов на любое имя. Какое хочешь, хоть Горбачевым назовись, хоть Путиным. Паспорт, годовая виза — все, что надо.

— И почем это удовольствие?

— В Штатах двенадцать гринкарта стоит.

— Ага, только ты сначала попробуй получить туда визу. И при этом так, чтобы эти нелюди не вычислили. И потом, на родную фамилию стоит двенадцать, а ежели на чужую — не знаю. Нет, отец, надо сваливать в темпе. Или в Турцию, или в Грецию. А там сразу купишь парик, отрастишь бороду, смотришь, год перебьешься. За год-то все и рассосется. Или они кого другого вместо тебя найдут, или их прихватят на этом бизнесе.

— Деньги-то где взять, Гриша? — тоскливо спросил старик.

— Шесть у нас с тобой есть. Значит, надо еще четыре для документов и хотя бы одну тебе для начала. — Сын говорил уверенно, и старик уже верил, что сумеет выбраться из своей передряги.