Татуировка

Она быстро вышла вслед за пожилой словесницей, еще не догадываясь о том, что там могло произойти.

— Быстрей, быстрей, — торопила ее коллега. Они почти бежали к лестнице, учительская была этажом ниже.

Добежав до учительской, словесница резко остановилась и пропустила Ольгу вперед. Там происходила невообразимая сцена.

Неразбочиво выкрикивая армянские и русские слова, размахивая указкой, как оружием, перед тяжелым высоким шкафом стояла разгоряченная Ева Захарьянц. А на шкафу — как она только туда забралась?! — стояла испуганная Аллочка.

— У меня отец — Герой Советского Союза! — плача, с акцентом, явно усиленным волнением, выкрикивала Ева. — Мой прадед был полковник царской армии! Я тебе покажу — воровка! Мы честные люди! Мой сын чужая копейка не притронется! Зачем ему твоя паршивая копейка, он сам молодой, может заработать!

— Ужас! Ужас! Какой ужас! — приговаривала пожилая учительница из-за дверей.

А на шкафу, почти под потолком, испуганно всхлипывала Аллочка. Увидев Ольгу, она сразу приободрилась.

— Да не у меня он украл! Вот, — показала она рукой на Ольгу, — у Ольги Васильевны украл! Спросите у нее! — выкрикнула она визгливо.

— Алла! — попыталась одернуть ее Ольга. Но было поздно.

— Ольга-а-а?! — гортанно выкрикнула Ева, обернувшись к ней. — У тебя украл? — переспросила она с ужасом.

— Нет! Нет! — теперь уже кричала сама Ольга. — Никто этого не знает!

Но Ева уже ничего не слышала. Она закрыла лицо ладонями, обрушилась на пол и, сидя посреди учительской, принялась раскачиваться.

— О, горе! О, какой позор! — с тоской в голосе стонала она. — Ольга впервые видела картину такой безудержной восточной страсти. — Какой позор! Какой позор! — повторяла Ева, она захватывала пучки волос, рвала их, бросала в стороны.

— Мамаша, мамаша, успокойтесь! — суетилась перед ней Аллочка.

Ольга даже не заметила, когда она успела сползти со шкафа.

Быстрее всех сообразила, что надо делать, пожилая учительница. Она подбежала к столу, который стоял в углу, выплеснула из графина в стакан воды и поднесла его Еве:

— Выпейте, выпейте, вас никто не хотел унизить!

Уже прозвенел звонок, уже учителя толпились в дверях учительской, с недоумением глядя на странную женщину, которая сидела на полу, обхватив руками голову, и негромко стонала, медленно раскачиваясь. Нагнувшись к ней со стаканом в руках, стояла пожилая учительница. Наконец Ева вцепилась губами в край стакана и, расплескивая воду, отпила.

— Я за директором… — начала было Аллочка.