Татуировка

От метро «Озерки» Дмитрий добрался сюда за десять минут на маршрутке, у грозной с виду дежурной узнал нужный этаж и палату, заодно получил сообщение, что «температура тридцать шесть и два, состояние удовлетворительное», и еще через три-четыре минуты входил в палату.

Там было четыре койки с необходимыми кнопками, розетками и прочей техникой. На каждой лежало по больному, около той, что стояла ближе к окну, стояла капельница на штативе, и оттуда по трубочкам в вену пожилого пациента стекал лечебный раствор. Когда Дмитрий вошел, в палате, видимо, о чем-то спорили, в том числе и больной с капельницей, но, увидев нового человека, сразу умолкли.

— Добрый день, мне нужен Алексей Пахомович, — сказал Дмитрий, оглядывая всех лежащих и стараясь, чтобы улыбка его выглядела как можно обаятельней.

Трое больных приветливо закивали в сторону того, что лежал с иглой в вене.

— Да, это я, — довольно бодро откликнулся тот. — Вы из худфонда?

Дмитрий придвинул табурет, сел поближе и только тогда, продлевая свою обаятельную улыбку, проговорил:

— Нет, я из милиции. Принес вам хорошую весть. Но если можно, мы поговорим потом, когда кончится процедура.

— А-а-а, машина нашлась! Мне жена уже позвонила. Так это вы ее нашли?

— Что значит — почти? Тут почти не бывает. Или вы, или не вы.

— Сначала ее просто обнаружили. А затем я узнал, что она — ваша.

— Ну что же, спасибо, спасибо. Так вы интересуетесь налетчиками?

— Будь моя воля, я бы им руки поотрывал! Смертной казни не надо, а какое-нибудь клеймо на лоб, пока не докажет, что стал честным, ставил бы каждому.

— Ну, это вы, Пахомыч, перебрали. А если человек просто оступился или в крайний случай попал? Или следователь ошибся?! — сразу заспорил один из больных, который лежал ближе к двери.

И Дмитрий понял, что сейчас разгорится очередной диспут из тех, которые, возможно, тут длятся с утра до вечера.

— Меня интересуют подробности угона и, конечно, все, что связано с угонщиками. — Дмитрий старался говорить негромко, но так, чтобы художник его расслышал. — Я не стал пугать вашу супругу, но это довольно опасная группа. За ними числится много грехов.

— Даже так?! — удивился художник. — Я-то подумал, что просто на запчасти увели. Они что же грабители какие-нибудь? Медвежатники?

— Куда хуже. Убийцы.

— Вон как… Знать бы, я бы на них не с кулаками, а со вспышкой из окна. Хотя нет, вспышка бы расстояние не взяла. Минут через пятнадцать эта бодяга кончится, — он кивнул на капельницу, — и я вам нарисую то, что помню.