Сквозь огонь

А ведь должны были встревожиться. На дворе Усыни не в вечевой колокол били, но шум боя есть шум боя. Звон, треск, вопли. Нельзя сказать, что ночью в Новгороде тишина, но такие-то звуки у соседей не услышать, надо тугоухостью страдать. Причем сразу всем обитателям подворья.

Сергею было любопытно: как Усыня рассчитывал замести следы, если бы замысел новгородцев удался? Он полагал: без шансов же такое скрыть.

А вот и нет. Шанс был. Усыня был в этом уверен. В Новгород Сергей со товарищи въехали не представившись, так что формально их здесь нет. А на нет и спросу нет.

Выехал юный гридень из варяжской столицы…

И не доехал. Может, под лед провалился или еще какая напасть…

– Глупая была мысль, – сообщил Усыне Сергей. – Ты погляди на нас, червь: разве такие, как мы, могут в метели потеряться? Это тебе не на торгу смердов обирать. У нас за обман жизнями платят. Если повезет. Вот как им.

Красные, выпученные от страха глаза купца уставились на тех, кому «повезло». Посылов, которых он отправил к инициатору интриги Своежиру: сообщить, что птички накормлены и рассажены по клеткам. Их притащили во двор, чтобы на улице трупы не валялись. Вдруг кто-нибудь наткнется?

А теперь вот в дом занесли. Чтобы у купца-хитреца иллюзий не оставалось. Не придет подмога.

Вот они, «везунчики». Лежат тихонько на чуть схваченном изморозью полу и ни о чем уже не беспокоятся.

В отличие от их хозяина.

– Ты все равно умрешь, – сказал Сергей. – Но можешь умереть быстро, если сумеешь рассказать что-то интересное. И семью твою не трону. Перуном клянусь.

Наплевать Перуну на слово, данное предателю. А Сергей в любом случае не станет резать детей и женщин. Он даже Усыню резать не будет. Сам не будет.

Усыня молчал. Потел, пыхтел, трясся. И наверняка активно измышлял способ сохранить в целости свою шкурку.

– Грейп, я вижу, наш хозяин разговаривать не склонен. Возьми вон ту жаровню…

– Не надо меня учить, как коптить свинину, хевдинг, – проворчал свей. – Лодур, Трюм, разденьте кабанчика. Да аккуратно. Не порвите. Такая одежда денег стоит. Фьетра, дай-ка вот те крючки. Жира на нем много. Надо жирок подрезать и оттянуть немного. Так и болючей, и железо дольше жар держит, – делился свей профессиональными тонкостями нурманского допроса с молодежью.

Деловитый, он выглядел еще страшнее.

– Я буду, буду говорить! – поспешно выкрикнул Усыня даже раньше, чем ему развязали шнуровку исподней рубахи. – Что хотите!!! Только родню не трогайте!

Нет, не полный он подлец. О близких заботится.