Сквозь огонь

– Что ж, нет так нет, – вполне благожелательно согласился Олег. – И потому поступим, как в законе сказано. И в нашей Правде варяжской, и по обычаю новгородскому. А сказано так: коли не найден убийца, то ответ за него вся община несет. Неревский конец, значит, – Олег радушно улыбнулся Хвалибору. – Сорок гривен головного мне и столько же – родне погибшего Ратши.

– Родне и пяти гривен было б довольно, – ляпнул Своежир.

– Меньше никак нельзя, – великий князь даже руками развел. – Отец его – сотник воинский, варяг урожденный. Вот у тебя, соцкий, сын есть? – Взгляд Олега вмиг утратил добродушие, пронзил откровенной угрозой.

– Есть… – булькнул Своежир.

– Вот скажи: довольно ли тебе пяти гривен за жизнь сына?

Щеки соцкого задрожали:

– Мой сын… Не надо, княже. Прошу!

«Сейчас на колени бухнется», – подумал Сергей.

Выручил подчиненного тысяцкий.

– А если укажем тебе убийцу, господин? – бесстрастно произнес Хвалибор. – Не станешь с нас виру брать?

– За что? – изобразил удивление Олег. – Тогда ведь уже не с общества, а с убийцы спрос будет. Вот только… – Взгляд великого князя снова стал жестким. – Убийца настоящим должен быть. Если ошибешься, боярин, восемьдесят гривен – с тебя.

– Ну, положим, не с меня, а с общества, – проворчал Хвалибор. – Но я тебя услышал. Позволь откланяться. Пойду татя вашего искать.

– Вашего татя, – уточнил Олег. – Иди. Сроку тебе даю: до завтрашнего утра.

– Доволен? – спросил он Вартислава, когда неревские убрались.

– Я пока что злодея не вижу, – хмуро проговорил Сергей.

– Два пуда серебра, – усмехнулся великий князь. – Новгородские и за меньшее удавят. Завтра будет тебе убийца.

Ошибся. Никого не удавили новгородцы за полных два пуда серебра.

Вскоре после восхода явился пред светлые княжьи очи боярин Хвалибор с двумя холопами. И у каждого – по увесистому кожаному мешку пудового веса.

Восемьдесят гривен серебром. Полный выкуп, назначенный князем за убитого Ратшу.

Как говорится, вопрос закрыт.

Тризну устроили через четырнадцать дней.

К этому времени великий князь уже покинул Новгород.

То же сделали и варяги.

Так что тризну правили уже дома, в Белозере.

А задержались потому, что ждали отца Ратши.

Осмол прискакал со старшим сыном. Вылитым Ратшей. Вернее, таким он стал бы лет через семь-восемь, заматерев и отрастив усы.

Надо отдать должное сотнику: к сорока гривнам отступного тот отнесся равнодушно. Хотя сумма фантастическая даже по воинским меркам.