Сквозь огонь

Специфическим, поскольку соревновательный дух в каждом горел неугасимо, а после подогрева спиртосодержащими напитками полыхал, аки лесной пожар.

– …А Кочень, вижу, уже ножищами перебирает, будто кочет перед курочкой! – со смехом рассказывал Машег. – Я, говорит, лучшим воем был у полянского князя и здесь тоже не из последних, а серебра у меня столько, что и не поднять!

– Не поднять? Пару гривен? А с виду не скажешь, что такой хилый! – подхватил Траин. – Эх, Кочень! Знал я, что ты у нас слабак, но чтобы настолько…

– Да я вас обоих возьму и унесу, если надо! – возмутился Кочень.

Зря он это сказал. Опрометчиво.

– Ой, не надо меня брать, Кочень! – Траин очень артистично изобразил испуг. – Я же не курочка! Ты лучше бабу какую возьми завалящую…

– Так не дают ему бабы, я ж говорю! – подхватил Машег. – Он уже по-всякому пробовал: ногами топал, щеки надувал, мудями тряс…

– Не тряс я! – возразил отрок. – Не болтай, чего не видел!

– Ясно, что не видел! Ты ж ими в портках тряс! Никто и не видел. А вот снял бы да показал, какие у тебя мудя увесистые! Прям как у быка!

– Но только мудя! – подхватил Траин. – А вот прочее…

– Ага, хилое совсем! – Машег развлекался вовсю. – Но две гривны подымет! На этом самом!

– А чо! Две гривны – вес немалый! – с очень серьезным лицом вставил Ратша. – Вот ты, Машег, поднимешь столько?

– Не-а! – помотал головой хузарин. – Даже и пытаться не стану. И тебе, Ратша, не советую. Если ты не знал: уд – он для другого дела. Серебро лучше на шее носить. Или в кошелях.

– А по-моему, Ратша хитро придумал! – захихикал Клеп. – На шее-то у многих серебро! А чтобы на уд браслеты нацепить – это только у Ратши нашего такое будет! Скажет он девке: мол, давай покажу, что в штанах! Она ему: чего там такого невиданного? А он – раз! А она: «Это что за кочерыжка?» А он ей…

– А я ей: это не кочерыжка! – подхватил Ратша. – Это язык отрока Клепа! Я его заместо чесалки пользую!

Колхульда хихикнула и тут же прижалась покрепче к Сергееву плечу, потерлась щекой: ты у меня самый лучший.

– …А ты, девка, иди отсюда! – передразнивая Ратшу, вступил Машег. – С такой чесалкой мне твоя грядка – без надобности!

– Будешь столько блудить, хузарин, твоей морковке тоже грядка без надобности будет. Когда она у тебя сотрется до огрызка! – парировал Ратша.

– А все равно мой огрызок твоей ботвы потолковей! – захихикал Машег. – Но ты упражняйся, Ратша! Сначала одна гривна, потом две, а когда до трех дойдет, тогда и с бабой можешь попробовать.