Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

И ту холодную, бездонную песню Пустоты в своих жилах. Она не рвалась наружу. Она ждала. Как послушное, но смертоносное оружие.

Контролируй. Не хаос. Применение.

Я открыл глаза. Взгляд упал на один из диагностических кристаллов, мерцающих у края платформы. Просто мишень.

Я поднял руку. Плавно. Ладонь раскрылась. Легкое касание…

Тончайшая нить абсолютного холода, чернее самой черной сажи, метнулась из центра ладони. Точечный укол. Игла Нави.

Кристалл — артефакт, способный выдержать удар боевого заклятья мастера — не моргнул. Он просто… перестал существовать в точке контакта. Исчез. Без звука. Без вспышки. На его месте повисла на миг крошечная, нестабильная черная точка, которая тут же схлопнулась.

Руны на платформе под моими ногами вспыхнули ослепительно ярко, заливая зал алым светом тревоги. Где-то в стенах заурчали скрытые механизмы, перегружаясь от попытки зафиксировать и измерить то, что не имело аналогов в их базах данных.

Из тени у стены донесся низкий, одобрительный звук. Почти восхищение.

— Точечное отрицание материи… на высшем уровне? — задумчиво проговорила Упырева. Ее голос звучал… заинтригованно. — Интересно. Очень. Такой резкий рост силы — немыслимо. Причем твое тело спокойно выдерживает нагрузку.

— Это был лишь намек, Фрида Иннокентьевна, — ответил я, глядя в тень, где скрывался ее силуэт. — Чтобы проблемы знали свою меру. Прежде чем решить действовать.

Алая тревога рун погасла. В зале воцарилась тишина, теперь наполненная новым смыслом. Знанием. И предупреждением.

Ректор вышла из тени. На ее бледных губах играл едва уловимый, острый, как лезвие бритвы, намек на улыбку.

— Достаточно намека, Видар Раздоров. Достаточно. Записи испытания будут засекречены. Уровень «Воевода». Иди на свою техномагию. И помни… — ее взгляд стал тяжелым, как свинец. — … Месть Оборотневых будет громкой. Месть светляков… будет изощренной. Будь к этому готов.

Я кивнул и направился к выходу. Двери Зала Испытаний закрылись за моей спиной, отсекая холодную стерильность.

Впереди была техномагия. А потом — война. Что ж, не в первый раз.

Холод Зала Испытаний еще цеплялся за подкладку костюма, как иней, когда я толкнул дверь аудитории Техномагических синтезов. Резкая смена атмосферы ударила по чувствам. Вместо гулкой тишины — гомон голосов, скрежет металла по металлу, шипение паровых клапанов и… энергичный, громкий голос, перекрывающий всё.