Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

И где-то в своем кабинете, Григорий Васильевич Раздоров, убирая коммуникатор, усмехнулся. Война? Отличная новость. Его Видар опять принес роду прибыль, пусть еще и не знает об этом. А пока надо Никифора позвать — все-таки им войну объявили. И, наверное, сосредоточиться, но никак не получалось. Потому что хотелось смеяться….

Пока мы шли, я отправил отцу сообщение о конфликте. К нам уже неслась охрана академии и несколько преподавателей. Впрочем, предъявить мне они ничего не могли — драка произошла за ее пределами, и их никак не касалась. Они, кстати, поэтому раньше и не вмешивались: все, что случается снаружи — это дела родов, а не студентов и их наставников.

Танька шла рядом и с тревогой смотрела на меня.

— Сбежал, потом пропал черт знает на сколько… И тут внезапно появляешься и за минуту разбираешь на части всю стаю, в которой самый слабый был воином, а Димка так вообще темником!

— Верно. Слабаком он был. Вот если бы среди них боярин оказался или воевода, пришлось бы напрячься. Но не сильно, — кивнул я.

— Ты это сейчас так пошутил же? Да? Воевода? Ты хоть представляешь его силы⁈ Да он тебя за миг…

— Ничего он мне не сделает, — зевнул я.

Холод Нави, что окутывал мое тело, точно ледяной панцирь, рассыпался на мелкие осколки, и я опять стал прежним — веселым и похотливым самцом. Есть время отрывать головы, а есть — задирать юбки.

Танька аж остановилась, но я подхватил ее под руку и потащил дальше.

Гиви шагал рядом, внимательно слушал, но не вмешивался в наш разговор. Кажется, он еще был в шоке и поэтому туго соображал.

Снежана тоже не произносила ни слова. Шла с отстраненным видом, и было непонятно, то ли она мысленно уже примеривала на палец обручальное колечко, радуясь, что ее избранник — самый сильный, то ли прочитывала возможные последствия устроенной мной резни.

— Отец сказал, что у меня теперь ранг воевода, — равнодушно пожал я плечами. — Но надо проверить, чтобы знать уж наверняка.

— Воевод в восемнадцать лет не бывает, — кажется, Таньку отпустило, и она стала опять привычной язвительной красоткой. — Нет, так-то ты, конечно, у нас очень особенный и одаренный, но все же не до такой степени!..

— А что, если это всё-таки так?

— Ну, тогда мне точно хана — заставят выйти за тебя замуж. Тут без вариантов. Впрочем, их и без этого очень мало было, а если подтвердится…

— А я выйду. Все равно или тебя, или Трупика как потенциальных мужей рассматривала. Ну, и по правде говоря, дурой буду, если такое упущу.