Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

— Видар, спроси, этот флакон духов — он с нотками морозной полыни или северного лишайника?

— Видар, уточни у мадемуазель, этот атлас — он не выгорит на ярком солнце?

— Видар, переведи, что мне нужны перчатки именно в тон этого веера, а не на пол-оттенка светлее!

Я метался между консультантами и герцогинями, шепча переводы, следя, чтобы громкие восторги Изабеллы не привлекали лишнего внимания. Каждое случайно встреченное любопытное лицо заставляло мое сердце сжиматься. Тайна. Их здесь пока не должно быть. Гвардейцы у входов в залы были каменными истуканами, но их присутствие лишь подчеркивало риск.

Гора покупок росла с угрожающей скоростью. Шелка, бархат, кружева, шкатулки, флаконы, обувь — все летело в руки услужливых продавцов, которые уже смотрели на нас, как на благословение небес.

Я нес кипы коробок, чувствуя, как элегантный мундир превращается в лакейскую ливрею. Усталость и нервное напряжение начинали давить.

И вот мы подошли к нему. К тому самому отделу. Занавески из тяжелого шелка, полумрак, интимная тишина, нарушаемая лишь шепотом дорогих тканей. Отдел нижнего белья.

Спасение! — мелькнуло в моей измученной голове. Наконец-то они отпустят меня под предлогом деликатности!

— О, Вивиан, смотри! Какие прелести! — воскликнула Изабелла, ее глаза загорелись не знакомым мне до сих пор озорным огоньком. Она схватила за руку сестру и… меня. — Пойдем, Видар, ты нам нужен! Выбрать сложно!

— Девушки, может, я… Лучше я подожду у входа… — попытался я вырваться, чувствуя, как предательский жар заливает шею и лицо.

— Абсолютно нет! — парировала Вивиан. Ее голос звучал ровно, но в синих глазах мерцала опасная искра. Того самого соблазна, что зовет и губит.- Ты наш проводник и судья вкуса. И переводчик. Здесь могут быть нюансы кроя… Которые нужно объяснить.

Они буквально втащили меня за тяжелые шелковые портьеры в примерочную зону. Это был небольшой, роскошно отделанный закуток с несколькими кабинками и мягкими пуфами. И… абсолютно пустой. Никого, кроме нас. И двух гвардейцев, чьи тени, я знал, замерли прямо за портьерой. Они слышат? А если дойдет до интима?

— Ну, Изабелла, начинай?

Вивиан устроилась на пуфе с видом королевы, наблюдающей турнир. Ее взгляд скользнул по мне, оценивающе, как будто я был очередным образцом ткани.

Изабелла исчезла в кабинке. Я стоял, как истукан, глядя в пол, пытаясь молиться всем известным и неизвестным богам о землетрясении или внезапном нашествии песчаных пиявок. Щелчок застежки. Шелест ткани.