Песочные часы

Лей, — его руки ощупывали меня, подмечая места, где я болезненно кривилась, — почему ты не хочешь сказать, что случилось, и кто это сделал?

— Я хочу, хозяин, просто мне тяжело одновременно дышать и говорить.

Это было правдой: дышать со сломанным, забитым сгустками крови носом сложно.

Норн кивнул и отошёл в сторону, наблюдая за тем, как колдует Мигель. Маг совершал какие-то странные движения руками, шептал нараспев непонятные слова.

Нос жутко зачесался, потом полыхнул жаром, а потом стал мертвенно-холодным.

— Всё, — сообщил Мигель, вернувшись к прерванному чтению, — если руками трогать не будет, через час срастётся.

— Спасибо, — сухо поблагодарил хозяин, взял меня под руку и вывел в коридор.

Я испуганно смотрела на него, гадая, что же известно норну. Не успела ли снэрра Джованна заглянуть в мою голову и выяснить истинное положение дел? О возможностях магов я ничего не знала, считая их кем-то вроде богов, так что всё может статься.

Но хозяин не начал разговор на тему: «Мне всё известно», а просто затащил в спальню и раздел до нижнего белья. Точнее того, что от него осталось. Естественно, то, что он увидел, ему не понравилось.

— Зеленоглазка, тебя изнасиловали?

С таким выражением лица убивают. Жёсткое, непроницаемое. Янтарные глаза практически стали карими.

Интересно, подлежит ли наказанию торха, если её изнасиловали? Вдруг это тоже преступление, а по закону она должна была всячески сопротивляться сношению с другим мужчиной, кроме хозяина?

— Нет, — пролепетала я. — Но пытались.

Я мечтала провалиться сквозь землю. Он не спросил, он рявкнул, даже прорычал, как дикий зверь, предупреждающий жертву, что минуты её сочтены.

— Я не знаю, хозяин, наёмники, — судорожно глотнув, ответила я.

— Какие наёмники? Где ты их встретила? Приметы? — вопросы сыпались градом стрел. — Зеленоглазка, я жду!!!

Прикрывшись (неудобно вести беседу в таком виде, особенно такую беседу), я сбивчиво пересказала, что со мной случилось, упустив помощь хыров и изменив место действия. Вернее, я о нём просто не упомянула.

— Анаф! — прорычал хозяин, сжав кулаки. — Решил, что никто не узнает? Ничего, он ответит перед законом. Ты моя, Лей, моя и больше ничья! Этих ублюдков четвертуют, живых или мёртвых. Я слышал, тебя нашла снэрра Джованна, что ж, я поговорю с ней.

Вот этого лучше не надо! Но сказать такое норну я, разумеется, не могла. Зато мысленно приготовилась к тому, что меня четвертуют вместе с покойниками.