Песочные часы

Большую часть пола покрывал однотонный ковёр.

Стены действительно обиты листами металла, перемежающимися со вставками красноватого дерева. В них ввинчено несколько колец, будто для факелов.

А ещё здесь было зеркало. Зеркало в старинной оправе.

Позволив осмотреться, Тьёрн попросил не произносить ни слова и по возможности не совершать резких движений.

На стол легли преображённый стержень барона Сомаарша, блюдце с составом, содержащим мою кровь, какой-то флакончик и гладкая пластина. Такая же, как та, что использовал сеньор Мигель.

Материя с частичками кожи хозяина по воле мага парила над образовавшимся набором предметов.

Откинув ковёр, Тьёрн обнажил странный рисунок: ряд многоугольников, вписанных в круг. Линии были тусклы, но всё же различимы.

Мне велели сесть в центре композиции, вытянуть руку с браслетом, положив её на один из острых углов рисунка — части треугольника.

— Тьёрн, можно вопрос можно, пока вы не начали? — Маг кивнул. — Хозяйка не будет против того, что вы сделали с комнатой?

— Не будет. Я выкупил дом.

А ведь ещё осенью он его снимал. Как же, наверное, богаты волшебники, или это просто Тьёрн изворотлив?

— Иалей, предупреждаю: мне потребуется ещё раз уколоть тебе палец — для активации пластины. Если, разумеется, у меня всё получится. А теперь храни тишину и постарайся не менять позы.

Подняв руку, Тьёрн позволил парившей материи слиться со своей кожей, став с ней единым целым. Сжав в горсть пальцы второй руки, он поднёс её ко рту, что-то прошептал, сжал в кулак, сделал в воздухе волнообразное движение и, произнеся на выдохе: «Подчинись!», выбросил вперёд, разжав пальцы.

Линии на полу вспыхнули, заискрились, наполняясь огнём. В конце концов, остался гореть только круг. Октаэдр и треугольник же пульсировали.

Когда волна голубоватого магического света касалась руки, я ощущала лёгкое покалывание и холодок, будто от соприкосновения со льдом.

Засучив рукава, Тьёрн измазал пальцы не соприкасавшейся с материей руки в жидкости из блюдца, провёл ею по пластине, затем капнул жидкостью из флакончика. Ничего не произошло, и маг шагнул ко мне с ножом, уколол палец и измазал пластину в крови. Я, как и договаривались, не издала ни звука, не дёрнулась.

От соприкосновения с кровью (Тьёрн на неё не поскупился) пластина засияла, даже не засияла, а будто накалилась. Положив её на стол, маг вернулся ко мне, сделал пас рукой и отрывисто прочитал заклинание, превратившее холод линий треугольника в нестерпимый жар.