Песочные часы

Юная, тоненькая, такая чистая, невинная, зелёноглазая, с мягкими, едва заметными волнами волос, на полтона светлее моих. И почему-то с застенчивой улыбкой.

Размышления на тему сходства с нориной Алистер и природы тёплого отношения ко мне хозяина прервал поцелуй.

Очнувшись, поняла, что мы углубились в рощу, ступив на шуршащий ковёр листьев. Над головой покачивались частично оголившиеся ветви, украшенные нарядными брошами плодов.

А вот и белка. Замерла на ветке и смотрит.

Остановившись, хозяин с минуту задумчиво смотрел мне в глаза, а потом усмехнулся:

— Как же вы, женщины, сентиментальны! Тебя так легко разжалобить, ты так всех жалеешь, всех, кроме себя. Хватит рыдать, или останешься здесь в одиночестве. Вернее, не в одиночестве, а в компании солдата. Или ждёшь, чтобы я тебя успокоил? Ну, Лей, перестань уже! Умерли и умерли, в жизни всякое бывает. Так, стой, я за вином схожу — тебе нужно выпить, а то испортишь праздник.

И он быстрым шагом направился сторону мыса. Вернулся быстро, с полным бокалом, и заставил залпом его выпить.

Я уже не плакала, сама поняла, что глупо.

От вина немного охмелела и пропустила момент, когда спина и дерево стали единым целым, а хозяин очутился так близко, что я слышала его дыхание.

Его руки скользнули по телу, губы прильнули к моим, подчиняя настойчивостью и умением. Поцелуи норна никогда не были противны, но я больше любила другие — нежные, ласковые, а не страстные, грубоватые.

— Не надо, — прошептала я, отворачиваясь, когда почувствовала его пальцы под юбками. Он так вжал меня в ароматный сосновый ствол, что стало больно.

— Неудобно? — живо откликнулся хозяин, на время оставив в покое. — Просто подумал, что земля уже холодная… Хотя, я тебя согрею.

Его куртка полетела на землю, на ворох палой листвы, куда, потянув за руку, он усадил и меня. Расстегнул оставшиеся пуговицы моего пальто, кинул поверх своей куртки и приник губами к шее.

Пальцы поспешно расстёгивали пряжку ремня — мужчины иногда так нетерпеливы.

— Хозяин, простите, но я не хочу, — пробормотала я, когда он повалил меня на ворох тёплой одежды.

— Почему? — норн замер. — Тебе же обычно нравится. Или изображаешь, что нравится?

— Просто вы обещали, что я сегодня не буду вещью.

— Я своё слово держу, а вот ты своё? Ты мне тоже кое-что обещала. Думаешь, не знаю о каплях? Что потупилась? Считай это маленьким наказанием. Приятным наказанием.

— Если я сегодня свободна, то имею право сказать нет.

Говорила — и не сопротивлялась, позволив задрать юбки.