Сокровище

Затем, открыв пакет лапши, он добавляет: – Она влюбилась в смертного. – Как будто это все объясняет.

И, пожав плечами, он снова начинает готовить, если это можно назвать готовкой, пока мы с опаской наблюдаем за ним. Джикан – неплохой малый, но он непредсказуем, так что пытаться угадать его поведение – это та еще нервотрепка.

– Она влюбилась и вышла за него замуж. – Он берет маленькую кастрюльку и ставит ее на плиту рядом с большой кастрюлей с водой. – И вот результат.

– По-моему, тут нужны детали, – говорит Хадсон, растягивая слова, и, достав свой телефон, начинает невозмутимо скроллить.

 – Влюбившись, люди не имеют свойства сразу бросать вызов богам. До этого должно случиться что-то еще. Что с ней произошло? Почему она слетела с катушек?

– Она забеременела, что же еще? – Джикан брезгливо морщится. – Разве не от этого женщины всегда слетают с катушек?

– А тебе не кажется, что это сексизм? – спокойно изрекает Хадсон. Это доказывает, что он слушает нас, несмотря на то что его большие пальцы продолжают бегать по экрану телефона.

Бог Времени раздраженно щурится, кладя в маленькую кастрюльку столовую ложку арахисового масла с верхом. Но затем, видимо решив, что Хадсон прав, вздыхает.

– Ты прав. Я приношу свои извинения. Королева Теней слетела с катушек, потому что влюбилась в смертного волшебника времени – и забеременела от него.

Я напрягаюсь и, быстро переведя взгляд на Хадсона, одними губами произношу:

Хадсон поднимает бровь.

– Поскольку Королева Теней – рэйф, она бессмертна, но ее муж был смертным, поэтому она очень боялась, что…

– Что ее ребенок тоже будет смертен, – заканчивает Алистер – его голос звучит откуда-то сзади.

Поскольку он только что сидел в гостиной со своей «Мимозой», я не ожидала обнаружить его здесь. Но, видимо, он решил последовать за нами, поскольку сейчас он стоит, прислонившись к косяку и глядя в пространство.

На его лице написана нежность – и печаль, – и я думаю, что он, возможно, вспоминает собственную дочь, ту, которую ему родила Кровопускательница. И от мысли о ней – и о том, как мои дедушка и бабушка горевали, потеряв ее, – я ощущаю стеснение в груди.

– И что она сделала? – спрашиваю я, прикусив губу и испытывая непрошеное сострадание к Королеве Теней, от которого стеснение в моей груди становится еще более ощутимым.