Сокровище

Надо успеть, надо успеть, думаю я, увидев ее морду совсем близко.

Различив белки ее глаз, я в последнюю минуту уворачиваюсь от ее разинутой пасти, и она захлопывается с тошнотворным треском. Я ударяю рыбину в щеку обеими ногами, бью что есть сил – пытаясь оттолкнуться от нее как можно дальше. Это не пугает ее – но помогает мне выпрыгнуть из воды где-то на три фута.

Только это мне и было нужно.

Я хватаюсь за платиновую нить и, оставаясь в воздухе, перехожу в ипостась горгульи. Почувствовав за спиной крылья, я взлетаю – как раз вовремя, чтобы избежать следующей попытки удильщика вонзить в меня зубы.

Но это удается мне с трудом, и я подтягиваю колени к груди, стараясь увернуться от жутких зубов. Один из них все же задевает меня – от бедра до лодыжки, однако я не даю себе труда осмотреть рану. Вместо этого я мчусь к берегу, пока рыба преследует меня.

Пока не останавливается.

Я собираюсь сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, когда до меня доходит, что мои друзья продолжают все так же вопить, как будто от этого зависит чья-то жизнь.

У меня сжимается горло, когда я делаю разворот с креном вправо и вижу Хадсона, быстро плывущего в сторону этой гигантской разъяренной рыбы. И хотя Хадсон проворен, я не уверена, что он проворнее, чем эта чертова сверхъестественная рыба.

Я не колеблясь складываю крылья и пикирую к нему. Уже через несколько секунд я вцепляюсь в его рубашку, расправляю крылья и, подгоняемая адреналином, выхватываю его из воды.

Но моей силы горгульи, даже несмотря на прилив адреналина, все же недостаточно, чтобы нести его долго, и, как только мы долетаем до берега, он выскальзывает из моей хватки и солдатиком падает на Флинта, который тут же начинает ругаться.

Они оба катятся по песку, а я совершаю жесткую посадку, воспользовавшись для этого первым же открытым участком.

Когда я перекатываюсь на спину, чувствуя, как из пореза на ноге хлещет кровь, Поло склоняется надо мной и говорит:

– Я же предупреждал, что эти твари могут вас проглотить.

Разрушители Парфенона

– Я немного полежу, – говорю я, ни к кому не обращаясь и чувствуя, что легкие горят почти так же, как порез на ноге. И вдавливаю каменную задницу поглубже в прохладный песок, чтобы он унял боль.

Хадсон немедля переносится ко мне и опускается рядом со мной на колени. Когда его взгляд падает на кровь, растекающуюся вокруг моей ноги, у него делается такой вид, будто он вот-вот лишится чувств.