Сокровище

Однако да, это именно то, чего мы хотели, и никто из нас ничего не говорит.

Вместо этого мы делаем именно то, что нам приказано.

Я вытягиваю руки вперед, прижимаю ладони одна к другой и сплетаю пальцы вместе. И тут же один из гвардейцев подходит к мне и кладет ладонь на мои запястья. Пара секунд – и откуда ни возьмись появляется теневая веревка и несколько раз обвивается вокруг моих запястий, связывая их.

Гвардеец взмахивает рукой, и мои глаза закрывает повязка.

Я замолкаю на полуслове, когда на моих губах оказывается что-то вроде клейкой ленты.

И тут меня вдруг охватывает паника.

Я была не против ареста, потому что это поможет нам попасть туда, куда нужно, а именно к Королеве Теней. Но повязка на глазах и что-то вроде кляпа? Нет, на это я не подписывалась.

Рядом со мной Мэйси издает пронзительный писк – надо полагать, это максимум того, что она может сделать с заклеенным ртом. Затем остальные тоже начинают издавать приглушенные звуки.

Я узнаю ворчание Флинта и Джексона, вскрик Хезер, приглушенный рык Иден.

Меня охватывает ужас, желудок сжимает спазм, сердце неистово стучит. Где Хадсон? Что они сделали с ним? Они что, ранили его? Или увели?

Я дышу слишком часто, почти задыхаюсь от возбуждения – что ужасно при любых обстоятельствах и втрое ужаснее теперь, когда у меня заклеен рот. Я отчаянно пытаюсь сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но это трудно, когда ты можешь дышать только через нос.

И чем больше я стараюсь, тем мне становится хуже.

– Хадсон! – пытаюсь позвать я, но получается у меня только что-то приглушенное и нечленораздельное.

– Хадсон! Хадсон! – опять пытаюсь я.

Я сама не могу понять себя, так что ожидать, чтобы меня понял кто-то еще, не приходится.

Но он уже тут как тут, верхняя часть его руки касается моего плеча, и он тоже издает приглушенный звук, очень похожий на мое имя.

Потому что, разумеется, Хадсон, герой Вегавилля и Мира Теней, может найти способ говорить даже с заклеенным ртом. Если бы я не испытывала такого облегчения оттого, что он в порядке, я бы могла посмеяться.

Но я охвачена облегчением, и когда наши руки снова соприкасаются, я чувствую, что напряжение немного спадает. Спазм, сжимавший мой желудок, проходит, и, хотя мое сердце продолжает частить, дышать мне становится намного легче.

Я вспоминаю один из приемов, которым Хадсон научил меня, чтобы бороться с паническими атаками, и начинаю решать в уме арифметические примеры. Один плюс один – два.