Сокровище

Но прежде чем он успевает выдохнуть лед и что-то сотворить из него, женщина, сидевшая за кассой, подходит к нам с двумя большими вазами.

– Я тут подумала, что вам может понадобиться вот это, – говорит она с восхищением во взгляде. – Жаль было бы, если бы эти цветы пропали.

Она протягивает одну вазу Иден, которая берет ее с улыбкой. Затем ставит в нее свой огромный букет ледяных цветов, после чего возвращает вазу кассиру.

– Надеюсь, они доставят всем вам удовольствие.

Женщина радостно ахает, и, хотя она не Джилли, я понимаю, что мы нашли то, что искали.

Возможность задать вопросы, ответы на которые могут привести нас к тому самому контрабандисту.

– Это ваша кондитерская? – спрашиваю я, когда она ставит тяжелый ледяной букет на стол.

– Да. – Она улыбается мне. – Ты в нашем городе недавно?

У меня падает сердце. Как такое может быть? Как кондитерская Джилли может по-прежнему находиться здесь и выглядеть как прежде, если ее хозяйка не Джилли?

– Мы пришли сюда с Хадсоном, – выдавливаю я из себя, показав кивком туда, где сидят он и Джексон… Боже, мне хочется протереть глаза, но да, моя пара и впрямь щекочет малыша в коляске, стоящей возле кассового аппарата.

Да, похоже, шутки насчет «целования детишек» не так уж далеки от действительности. Мой взгляд перехватывает Джексон и уставляется на меня, как бы говоря: поверить-не-могу-что-ты-заставляешь-меня-делать-это, но я даже не чувствую себя виноватой. Это пойдет ему на пользу. Что бы ни происходило между ним и Флинтом, это делает его еще более молчаливым, чем обычно, и этому надо положить конец. Независимо от того, станет он королем вампиров или королем драконов, в конечном итоге ему придется отказаться от своей излюбленной манеры смотреть на всех букой и научиться говорить с людьми. Чем скорее он привыкнет быть любезным, тем лучше.

– О, Хадсон такой душка! – восклицает хозяйка кондитерской, буквально захлебываясь от избытка чувств. – Его ученики так его любили. Они вечно говорили о нем.

– Да, он заслуживает любви, – подтверждаю я, радуясь тому, что в их воспоминаниях он тоже был учителем.

Флинт скептически хмыкает, затем улыбается ей самой обаятельной из своих улыбок.

– Ей приходится так говорить. Ведь она его пара.

– О, значит, ты та девушка, о которой все говорят! – Она обводит нас взглядом. – Я не знала, с кем из вас он сопряжен, и считала невежливым спрашивать об этом.

– Ну что вы, ничего невежливого в этом нет, – возражаю я с улыбкой.