Сокровище

Один-единственный раз.

– Пожа-а-а-алуйста, Хадси-Вадси.

На его лице отражается смятение.

– Как ты меня назвала?

– Хадси-Вадси? – Я изображаю самую очаровательную улыбку.

– Клянусь, что не буду – если ты примешь для меня эту позу.

Он качает головой, подходит к комоду и выдвигает один из ящиков.

– Ничто на этой планете не заставит меня принять эту позу.

Он вытаскивает ящик целиком, подносит его к кровати, ставит его на пол, снимает с кровати одну из подушек и бросает ее в ящик.

– Ничто? – повторяю я, округлив глаза.

– Абсолютно ничто, – подтверждает он и, сев на корточки, осторожно кладет спящую умбру на подушку. Она издает тихие гнусавые звуки, но спокойно устраивается на подушке, продолжая крепко спать.

– Ничего. – Я небрежно пожимаю плечами. – Если я подожду достаточно долго, то это получится у тебя само собой.

Он встает с пола и выпрямляется.

– Ни под каким видом. Я никогда не приму эту позу.

– О нет, примешь как миленький. Да, ты никогда не выпячиваешь грудь так, как она выпячена у этой статуэтки, но что касается остального, то это точная копия твоей…

Я замолкаю, потому что у меня пресекается дыхание, когда Хадсон бросается ко мне и валит меня на кровать.

– Возьми свои слова обратно, – говорит он, придвинув свое прекрасное лицо к моему.

– Какие слова? – невинно спрашиваю я.

Я тоже прищуриваюсь.

– Ты действительно хочешь поиграть в эту игру? – Одной большой рукой он сжимает мои запястья.

Я выгибаюсь, двигаю бедрами, делая вид, будто пытаюсь сбросить его с себя.

Но мне было бы очень нелегко сбросить с себя даже обыкновенного парня такого роста и сложения, как Хадсон. А сбросить с себя вампира, да еще такого, который не имеет ни малейшего желания куда-то уходить? Это вообще невозможно.

И это еще до того, как он прижимает мои запястья к кровати над моей головой.

– Возьми свои слова обратно, – повторяет он, садясь на меня верхом.

– Или что? – спрашиваю я, решив не сдаваться.

Он не отвечает, несмотря на дьявольский блеск в глазах. Вместо этого он только улыбается своей самой очаровательной улыбкой.

И тут я понимаю, что попала.

Горячие теневые ночи

Первым делом Хадсон подсовывает свободную руку под мое тело.

– Нет, – бормочу я, корчась от смеха. – Нет, нет, нет!

Но он не обращает на мои протесты никакого внимания, и его пальцы скользят все ниже по моему боку.

– Не смей! – визжу я, округлив глаза.

Но уже поздно. Он нащупал тайное место на моем правом бедре, о котором я никому не рассказываю.