Лесная ведунья 3

Но тут чародейка поднялся удивленно, огляделся, ресницами хлопая, и произнес:

— Где я? Что я? Как я? Зачем я в пещере сижу? А, тут же Агнехран должен быть! Агнехран! Агнехран, куда делся-то? Агнехран, иди сюда, маг проклятый… О, водичка!

И чародейка делает ровно все то, что уже делал — на колено припадает, ладонями воду зачерпывает, пьет жадно и… падает замертво.

Только вот досада-то — чародей слегка так бессмертный. И минуты не прошло, как поднялся, огляделся и все началось заново.

— Где я? Что я? Как я? Зачем я в пещере сижу? А, тут же Агнехран должен быть! Агнехран! Агнехран, куда делся-то? Агнехран, иди сюда, маг проклятый… О, водичка!

— Вот и источник мертвой воды нашелся, — задумчиво сказал леший.

— Видать где-то рядом, пещера-то, — сделала вывод я.

— Может в скале, у обрыва, там где ранее стоял чародейский замок, — предположил Водя.

А затем, поразмыслив, добавил:

— Если мертвая вода проявится где-то, я по ней сумею пещеру определить.

— Хорошо было бы, — вздохнула я.

Данир в пещере ожил в очередной раз и снова жалобно позвал «Агнехрааааан».

Лучше б сдох навечно!

От Заводи я ушла злая. Уж такая злая, что ни в сказке сказать, ни в эпической балладе передать.

Остаток ночи провела в Сосновом бору, и не то чтобы силы восстанавливала, скорее успокоиться хотела.

Соврала я Агнехрану, от того что было между нами ребенок у меня не родится никогда, утратила я способность к рождению, утратила когда Кевина спасти пыталась, да не вышло. И сидела я сейчас, осознавая свое бессилие — мужчину ребенком удержать пыталась, глупо ведь это, совсем глупо. И неправильно. И подло. И еще много чего, да только в тот момент я на все готова был, лишь бы остановить его, заставить забыть о смерти во имя чужого блага, вот и использовала все рычаги воздействия. И ведь понимаю я Агнехрана, если бы ему смерть угрожала, я бы тоже своей жизни ради него не пожалела бы… Но о себе говорить и принимать решения просто, а как о его жизни речь зашла, так хоть вой.

Я и завыла. Тихонечко. Так чтобы никто не услышал.

На хвою легла, свернулась калачиком, колени к груди подтянула, и лежу, слезы глотая.

Так и заснула, с глазами мокрыми, с душой раненной.

Проснулась от того, что кто-то ласково прядь волос с лица отвел, губ коснулся, щеку погладил.

Глаза открыла, а там Агнехран. Сидит передо мной, на губах улыбка, в глазах нежности столько, что в моей душе мгновенно цветы зацвели.

— Дверь починил, баню отстроил заново, шкаф привез новый, Тихон уже все вещи в него твои складывает.