Инженер Петра Великого – 3

— Ты предлагаешь атаковать Стокгольм? Но как? Как нам проскользнуть мимо их флота, который будет в Финском заливе, торчать?

— Вопрос сложный, Государь, но решаемый, — я старался говорить как можно убедительнее, хотя сам до конца еще не продумал все детали. — Можно использовать мелкие, быстроходные суда — галеры, к примеру. Идти ночью, вдоль шхер, положившись на знание местных лоцманов. Главное — внезапность. Они удара в самое сердце ждать не будут. Нам не нужно захватывать Стокгольм, не нужно там ввязываться в затяжные бои.

Цель — нанести максимальный урон их верфям, спалить к чертям арсеналы, где хранятся пушки и порох. Наши новые пушки показали себя отлично — легкие, дальнобойные, скорострельные. Несколько таких батарей, высаженных с десантом, смогут навести там такого шороху… Представьте, Государь, хаос в их столице, когда в самом центре начнут рваться снаряды! Это будет удар по их военным объектам, по их боевому духу. Они поймут, что война пришла к ним в дом. Это заставит их отозвать часть флота и армии от наших границ, чтобы защитить себя. Это даст нам драгоценное время. Укусить и убежать — вот наша тактика. Напугать, заставить их ошибаться, посеять хаос у них в тылу. Этого они точно не ждут. Хотят ударить нам в сердце — мы ответим превентивно.

Петр долго молчал, не сводя глаз с карты, на которой моя указка все еще целилась в Стокгольм.

Мое предложение — это чистой воды авантюра, на грани безумия. Я уже молчу о том, что исполнители — смертники по сути.

Риск провала — колоссальный, а последствия в случае неудачи — просто катастрофические. Но в нашей ситуации, когда нас собирались душить со всех сторон, возможно, только такое безумие и могло дать нам хоть какую-то надежду.

Наконец Петр вскинул на меня тяжелый взгляд.

— Стокгольм… — хрипло произнес он, словно пробуя это слово на вкус. — Это безумие, Смирнов. Полное безумие. Но, — он сделал паузу, — в этом безумии что-то есть…

Эпилог

В ставке шведского короля в Лунде воздух был сухим и неподвижным.

В просторной комнате, обставленной без единого намека на роскошь, пахло воском, старой кожей и картами. Вдоль стен стояли простые походные сундуки, на дубовом столе, лишенном скатерти, громоздились бумаги. Молодой монарх, Карл XII, в потертом синем мундире, заложив руки за спину, стоял над огромной, испещренной пометками картой Восточной Европы. Его лицо было мрачным.