Химера

Савичев знал, что будет косноязычен и неловок за столом со знаменитостью. Но еще хуже, что на ужине будет сам Абрамов. Придется слушать его скабрезные шутки и рассказы о влиятельных друзьях. Учитывая, в каком состоянии находились его собственные дела, Митя вряд ли это выдержит.

В общем, он решил не ходить. Из-за этого они поссорились с Натали.

– Ты хочешь, чтобы я тоже не пошла? – заявила она, яростно сверкая глазами на посмуглевшем лице.

Митя промолчал. Ему действительно этого хотелось.

– Мы и так никуда не ходим! Заперлись в четырех стенах!

– Я тебя не держу. Иди без меня.

– Иди! А что я скажу отцу? Почему из-за твоего эгоизма я не могу встретиться с известной персоной?!

– Скажи, у меня проблемы на работе. Нужно решать. Не до ужинов.

Она состроила кривую улыбку и ушла.

На общий ужин Митя тоже не пошел. В ресторане он мог столкнуться с Абрамовым, который пристанет с вопросами, почему зять оставил его дочь одну и все такое. Решив вообще держаться подальше от главного корпуса, Митя спустился на пляж. Если бы он знал, какими последствиями это для него обернется, он преодолел бы робость и пошел с Натали. Но случилось то, что случилось, и ничего нельзя было исправить…

На пляже Митя устроился на привычном месте, напротив отельного причала, куда после пяти вечера наползала тень от деревьев и где было не так жарко. Опустив спинку шезлонга, он растянулся во всю длину, установил на груди электронный ридер и, придерживая его двумя пальцами, погрузился в перипетии старенького ужастика Стивена Кинга про взбесившегося сенбернара.

Около семи вечера, когда народ потянулся на ужин и пляж опустел, Митя решил окунуться. При людях он смущался демонстрировать свое мастерство плавания, но сейчас некому было смотреть. Митя сложил на шезлонге одежду, бросил сверху ридер (администраторы уверяли, что в отеле не бывает краж) и спустился к воде.

От Истры тянуло прохладой. Сквозь колышущуюся пленку виднелось песчаное дно с редкими камнями. Ступив на влажную полосу возле уреза воды, он ощутил привычную дрожь в груди. Чтобы ее перебороть, мама обучила Митю нехитрому ритуалу, который он и проделал – вошел в воду по колено и окатил плечи прохладными горстями.

В небе лениво перекрикивались чайки, далеко ниже по течению играла музыка. Митя вошел сначала по пояс, потом по грудь, рассекая торсом теплые и холодные слои. Вода освежала, бодрила. А еще она вызывала страх, облизывающий сердце холодком, но Митя давно смирился с компанией навязчивого спутника. Детский психиатр помог.