Химера

Он лишь хотел его подставить, а теперь… Теперь было понятно, что дочь связалась с чудовищем.

– Вы должны его найти и заставить говорить. – Абрамов брызгал в трубку слюной. – Он должен сказать, куда подевал мою дочь, чокнутый психопат!

– Мы делаем все возможное.

– Делайте невозможное!

– Все подразделения МВД подняты по тревоге. Задействованы кинологи, ждем поисковый вертолет. Мы поймаем Савичева, не беспокойтесь, он не мог далеко уйти. К тому же он в наручниках. Правда, боюсь, теперь эту историю не удастся скрыть от прессы.

– Плевать. Мне уже на все плевать. Главное – найдите его!

– Сергей Викторович, – сказал Горюнов, – я предполагаю, что он может появиться у вас в отеле. Преступника всегда тянет на место преступления. К тому же он может захотеть увидеть дочь. Вам следует усилить охрану. Если ваша СБ заметит его, следует предпринять меры для задержания.

– Боже мой, – простонал Абрамов.

После этого разговора он еще долго стоял с трубкой, прижатой к щеке. Голова шла кругом. Исчезновение Натали. Зять-маньяк. И праздник… По-хорошему, его следовало отменить, но Абрамов не мог себе этого позволить. Нельзя ударить в грязь лицом перед людьми, которых он сюда позвал. Даже ради дочери.

Леонтьева он перехватил до утреннего построения охраны. В двух словах описал ситуацию.

– Выгони на работу всех, – распорядился Абрамов. – Понадобится каждый человек. Нужен такой заслон, чтобы Савичев не смог подойти к отелю на расстояние выстрела. И еще. Выбери людишек посмышленее и перетряхни окрестности. Поселки, чащу за забором – все. У него должна быть какая-то землянка, где он прячет жертв.

– Может, в отеле глянуть?

– Отель недавно осматривала полиция, – сказал он недовольно. – Нечего гостей пугать понапрасну. Делай, как велено.

– Все понял, Сергей Викторович. Все сделаем.

Митю разбудил лай собак.

Он открыл глаза, стуча зубами от холода. После вчерашнего ливня одежда была сырой, и он порядком продрог, несмотря на теплую ночь.

Сквозь переплетение ветвей пробивалось солнце. На листьях посверкивала роса. В ноздрях стоял острый лесной запах. Он пошевелился, разгоняя кровь в онемевшем плече, потянулся пальцами к глазам, чтобы их протереть. На запястье звякнула цепь.

– Черт! – с досадой пробормотал Митя, разглядывая скованные руки.

Он сел, мотая головой, очухиваясь от сна. Огляделся. Высокие стволы, у подножья густой кустарник, папоротники. Ночью казалось, что он углубился в чащу на приличное расстояние, однако сейчас между деревьями виднелись просветы.