Химера

Она тебе изменила, злорадно напомнил внутренний голос. Тебе, законному мужу, с которым не только расписывалась в загсе, но и венчалась. А это серьезно. По духовным законам, грех. Один из тех, как говорил дед Матвей, которые вызвали фараончика из преисподней. В том, что с ней случилось, есть доля высшего правосудия. Справедливой кары. Обманутый муж должен быть доволен.

Митя почему-то доволен не был.

Ему вспомнился первый год их знакомства, когда он чувствовал себя счастливым и окрыленным. Это было лучшее время в его жизни. Он лез из кожи вон, добиваясь внимания яркой красавицы. А она требовала от него таких же ярких поступков, причем, как выяснилось, не из прихоти. По поступкам Натали оценивала характер. Митя это понял уже после свадьбы, когда она сказала про одного общего знакомого, в целом, приятного и незлобного парня, что ни за что бы не вышла за него замуж, потому что он дарит подруге цветы, но не готов подарить себя. Тогда Митя неожиданно понял, что Натали выбрала его не за карие глаза и успехи в бизнесе.

«Где ветка цветущей сакуры?»

После рождения дочери он совершенно забыл об этом. Особенно когда посыпался бизнес. Как она сказала? Превратилась для него в предмет интерьера. В некотором смысле так и было. Он продолжал испытывать к ней глубокое чувство, но перестал его доказывать. Пропадал до позднего вечера на работе. Редко выбирался с ней в театр, в ресторан, редко занимался с дочерью, потому что времени катастрофически не хватало. Даже здесь, на отдыхе, Митя оставил Натали и Марусю одних. Она несколько раз напоминала ему об этом, но он только отмахивался и уходил к Леонидычу… В том, что произошло, есть и его вина. Мити не было рядом, когда ей было плохо. Он не заметил, не почувствовал ее хандру.

Он любил ее. И любит до сих пор. Но меньше чем через сутки его любовь умрет в темной пещере, Митя окажется в заключении, а Марусю отдадут в приют или, что еще хуже, Абрамову. И тогда наступит окончательный крах…

Опер Коля, устав сидеть, вылез к напарникам, оставив его одного в фургоне. Митя отер взмокшее лицо отворотом рубахи, подался к решетке, чтобы выглянуть сквозь дверной проем наружу, надеясь, что хотя бы вид соснового бора заставит отвлечься от тяжелых мыслей.

Несмотря на вечер, было очень душно. Рубашка и шорты промокли насквозь, шлепанцы хлюпали под ступнями. Плотный жаркий воздух застыл над автомобильной площадкой, словно в ожидании некоего грандиозного события.