Химера

Однако едва взгляд упал на то место на бедрах, где человеческая кожа превращалась в чешую, как Митю затошнило…

Фараончик словно почувствовал на себе взгляд. Скорее всего, он просто услышал шумное погружение в воду, но Мите казалось, что шестое чувство сыграло здесь не последнюю роль. Прядь черных волос сдвинулась, открыв половину лица, и Савичев обнаружил, что ничего человеческого в нем нет. Скошенные ноздри – плотно сомкнутые, чтобы не попадала вода. Раздувшиеся губы, под которыми скрывалась устрашающая горсть клыков. Черные, пустые, безжалостные глаза.

Клуб пузырей с шумом вырвался изо рта. Все это могло закончиться очень плачевно, если бы монстр не потерял интерес к Мите. У него уже имелась добыча. Прижав ее к белому брюху, он взмахнул хвостом и скрылся в зеленоватом сумраке так быстро, словно его и не было.

У Савичева заломило в груди, и он ринулся на поверхность.

Наверху в уши ворвался рев мотора. Разбрасывая волны, к нему летел катер с сине-оранжевой полосой на борту. Митю толкнуло волнами.

– На берег! – отбросило ветром приказ Леонидыча, и катер пролетел мимо, даже не притормозив.

Все правильно, подумал Митя. Китобой не стал терять времени даром, чтобы остановиться и подобрать компаньона. Все правильно. Сейчас главное – догнать чудовище.

Митя догреб до камышей, выбрался на сушу и обессиленно ткнулся лицом в траву. Плечи сотрясала крупная дрожь. Сознание провалилось в темную яму, дно которой заполнял хаос образов и видений.

Он увидел Натали, стоящую у подножия лестницы в легком платье, ослепительно красивую в солнечных лучах на фоне зелени.

«Я тебе изменила, – сурово произносит она. – Митя, ты должен понять, это вышло случайно».

Обвитая водорослями фигура бросается к берегу. Дух воды. Существо, исторгнутое преисподней.

«Посланник Господа!» – хрипит дед Матвей.

«Ты меня больше не любишь?» – слышит Митя свой голос.

«Чвак-чвак! – полощут белье на плоту. – Чвак-чвак! Чвак-чвак!..»

Черные, пустые, безжалостные глаза.

Митя открыл глаза. Обрывки видений и фраз комкались и исчезали в глубине черепа. Он сел, нетвердо опершись ладонью на траву. Огляделся, прислушался.

Катер не слыхать. Леонидыча тоже не видно – хотя в этом, возможно, были виноваты кусты, загородившие обзор. Сколько он провалялся без сознания? Митя был уверен, что не больше минуты.

«Нужно позвать на помощь, – решил он. – Теперь нет смысла тянуть».

По деревянной лестнице, у основания которой Натали призналась ему в измене, Митя поднялся к беседке на краю обрыва.